Благодаря такой тщательной подготовке каждое подразделение чётко представляло свою задачу и знало, как, когда и во взаимодействии с кем её следует выполнять. Чтобы корабли подошли как можно ближе к берегу, предварительно проводились промеры глубин, затем разрабатывалась диспозиция, где обозначалось место каждого корабля с расчётом наиболее эффективного использования артиллерии. Штурманы чертили карты и разносили их по кораблям. Один из пароходов расставлял буйки согласно диспозиции, при начале операции корабли должны были бросать якоря каждый на свой буёк. Так устранялась путаница и достигалась высокая скорость развёртывания эскадры.
Сухопутные силы заранее расписывались по гребным судам таким образом, чтобы на каждом находилось целое подразделение — взвод или рота. Все гребные суда нумеровались и строились в две линии сомкнутыми рядами, «чтобы вёсла одного только что не касались бы вёсел другого»; суда второй линии занимали промежутки в первой. Больше всего десантников могли взять восемнадцативёсельные парусногребные баркасы — от 90 до 110 человек, четырнадцативёсельный полубаркас — 60-70; они составляли первую линию и должны были вести непрерывный орудийный огонь вплоть до подхода к берегу. Более лёгкие плавсредства — катера, казачьи лодки и ялы — образовали вторую линию.
Была разработана чёткая инструкция, предписывающая порядок действий солдат и матросов на гребных судах. На бак ставили орудие, к нему выдавалось 30 ядер и 10 зарядов картечи, за «пальбой» наблюдал артиллерийский офицер или унтер-офицер. На баркасах и полубаркасах убирали мачты, паруса и балласт, на лёгких катерах сокращали число гребцов. В гребцы выбирали самых физически крепких матросов. Лошади, повозки, продовольствие, скот, строительные материалы грузили на транспорты и зафрахтованные купеческие суда в определённой последовательности: в первую очередь то, что понадобится в последнюю. Пристать к берегу гребные суда должны были по возможности одновременно, для чего предписывалось «задним не обгонять передних, грести сильно, но уравнивая сколько возможно греблю».
Особо строго требовали соблюдать порядок высадки на берег: «...подходя к месту, бросать дреки[43] с кормы, а носом въезжать прямо на берег, причём половине только гребцов дозволяется выскочить, чтоб им, как морским людям, дать собою пример солдатам, но ни в коем случае не дозволяется отделяться от своего судна». После высадки десанта гребцы должны были немедленно вернуться на судно и отправляться за следующим отрядом199. Командирами гребных судов Лазарев назначал самых расторопных морских офицеров, чаще других эту обязанность исполняли Нахимов и Корнилов. Инструкции и приказы составлялись с учётом всех опасностей и неблагоприятных условий местности.
Можно утверждать без преувеличения, что каждая строка этих документов написана кровью погибших солдат и моряков, чьими могилами покрыт живописный и располагающий сегодня к отдыху кавказский берег Чёрного моря. Известно, что у Туапсе особенно опасны юго-западные ветры: они срывают корабли с якорей и выбрасывают на мель. Снятие корабля с мели было в ту эпоху непростой операцией, а если его выбрасывало на берег, контролируемый неприятелем, то к свирепости ветров добавлялась свирепость нападавших горцев. Так случилось в 1838 году с тендером «Луч» и бригом «Фемистокол», которые при шторме попали в устье реки Туапсе; пока им не пришли на помощь, несколько человек погибли от черкесских пуль и шашек. Этот трагический случай Нахимов поведал Рейнеке в письме из Германии.
Кроме приказов морского командования отдавались распоряжения о действии десанта на берегу: его передовом укреплении, правом и левом прикрытии, главной колонне. Немаловажная деталь: каждый из батальонов первого эшелона при высадке на берег имел флажок определённого цвета, который втыкали в землю, обозначая правый фланг батальона, и таким образом избегали путаницы. О количестве сухопутных войск, времени и месте посадки войск на суда и высадки их на берег Лазарев договаривался с начальником Черноморской береговой линии Н. Н. Раевским.
Накопленный опыт позволил быстро подготовить десант, в котором принял участие Нахимов. В феврале 1840 года император отдал распоряжение о возвращении форта, названного именем Лазарева, и восстановлении разрушенных горцами укреплений. В состав десанта должны были войти по три батальона Замосцского егерского полка, которые забирали из Севастополя, и Виленского пехотного полка — из Феодосии; бригада артиллерии (с лошадьми), рота линейного батальона и два пеших черноморских полка из Тамани. Получив сведения о взятии горцами ещё и форта Михайловский, состав десанта увеличили: не два, а четыре пеших казачьих полка численностью 2500 человек, 4-й батальон Тенгинского и 1-й батальон Навагинского полков, всего 1400 штыков. Так что с мыса Тузла предстояло посадить на суда до 3900 человек.
