Первого ноября с пароходом получили известие: «Война объявлена, турецкий флот вышел в море, отслужить молебствие и поздравить команду». Волнение на море было настолько сильное, что Нахимов два дня не мог передать манифест об объявлении войны, и только 3 ноября мичманы развезли по кораблям его приказ: «Имею известие, что турецкий флот вышел в море с намерением занять принадлежащий нам форт Сухум-Кале и что для отыскания неприятельского флота отправлен из Севастополя с шестью кораблями генерал-адъютант Корнилов. Неприятель не иначе может исполнить свое намерение, как пройдя мимо нас или дав нам сражение. В первом случае я надеюсь на бдительный надзор гг. командиров и офицеров, во втором — с Божиею помощью и уверенностью в своих офицерах и командирах я надеюсь с честью принять сражение. Не распространяясь в наставлениях, я выскажу свою мысль, что в морском деле близкое расстояние от неприятеля и взаимная помощь друг другу есть лучшая тактика. Уведомляю господ командиров, что в случае встречи с неприятелем, превышающим нас в силах, я атакую его, будучи совершенно уверен, что каждый из нас сделает свое дело»[238].
А спустя три дня на море была одержана первая победа: пароход «Бессарабия» вступил в бой с неприятелем и через час привел на буксире приз — двухмачтовый турецкий пароход «Меджари-Теджарет». Это был первый случай пленения парового судна в истории русского флота. О том, как это случилось, описано в «Историческом журнале» эскадры Нахимова. Командир «Бессарабии» капитан-лейтенант П. Ф. Щеголев увидел на горизонте пароходный дым и решил применить военную хитрость: на пароходо-фрегате поставили все паруса, трубу и кожухи замаскировали брезентами. Хитрость удалась: турки решили, что перед ними русский парусник, и пошли на сближение. Едва дистанция сократилась до расстояния пушечного выстрела, как на «Бессарабии» убрали паруса и дали машине полный ход. После первого же залпа «Бессарабии» турецкий пароход спустил гребные суда, на которых бежали капитан, его помощник и оказавшиеся там чиновники. Оставшаяся команда спустила флаг, и командир «Бессарабии» приказал прекратить огонь.
Плененный пароход назвали «Турок», он уже на следующий день принес пользу, когда в штиль по очереди с «Бессарабией» буксировал корабли эскадры Нахимова. Так прошли семь миль к западу. Наконец, легкий ветерок наполнил паруса. Одновременно послышались пушечные выстрелы. Командующий эскадрой дал сигнал готовиться к бою. Вскоре увидели пароход «Владимир» с Корниловым на борту, он и рассказал Нахимову о трехчасовом бое между его пароходом и египетским «Перваз-Бахри». Бой был жестоким, корпус неприятельского парохода серьезно пострадал, но машина уцелела. Турки сдались после гибели своего капитана. На «Владимире» были двое убитых и трое раненых.
Для команды парохода это было боевое крещение, а начальник штаба Черноморского флота Корнилов «получил полное понятие о сражении пароходов между собою, об особой тактике, которой они должны наблюдать, и о несовершенствах вооружения собственно наших пароходов»[239]. Они строились в доках Англии под руководством самого Корнилова, он знал все их достоинства, а в бою увидел и недостатки.
Турецкий пароход починили и включили в состав Черноморского флота; позже он будет назван «Корнилов». Командир парохода «Владимир» капитан-лейтенант Г. И. Бутаков был награжден орденом Святого Георгия 4-й степени, все офицеры получили следующий чин, а восемь нижних чинов — знаки отличия.
В том походе произошло немало событий, связанных с пароходами. Главной проблемой первых паровых судов была их ограниченная автономность: топлива они расходовали много, а возможности пополнить его вдали от баз было мало. Кстати, Лазарев ратовал за использование родного луганского антрацита, который по качеству значительно превосходил покупной английский уголь. Вскоре после захвата «Меджари-Теджарета» на нем закончился уголь, и тогда Нахимов принял смелое решение — перегрузить на него уголь с русского пароходо-фрегата прямо в море. 5 ноября турецкий пароход подвели к левому борту «Бессарабии» и перегрузили на него 600 пудов угля. Это была первая в истории погрузка угля в открытом море. С именем Нахимова связано много в истории флота, о чем говорят
