Нахимов повторил операцию еще раз, когда встретил в море турецкое купеческое судно, груженное английским углем. Шкипер рассказал, что везет груз из Константинополя в Синоп для немецкой компании. «Имея при отряде только один пароход и крайнюю надобность в угле, — докладывал Нахимов, — я приказал командиру парохода „Бессарабия“ взять судно к борту, нагрузиться и потом отпустить его… дать ему квитанцию в получении угля»[240]. Если шкипер сказал правду, компания, которой принадлежал уголь, могла предъявить квитанцию к оплате, поэтому Нахимов просил командира Севастопольского порта заплатить за уголь, не преминув заметить, что указанная шкипером цена гораздо ниже той, что выставляют флоту в Николаеве и Севастополе.
От того же шкипера Нахимов узнал, что в Синопе на рейде стоят три турецких фрегата, два корвета и транспорт, поэтому он отправился туда 6 ноября «для осмотра (и, если возможно, — для истребления)» турецкой эскадры. Еще раньше ему было разрешено отклоняться от курса крейсирования и выбирать маршрут самостоятельно. Почему другая русская эскадра вслед за Корниловым ушла в Севастополь, не совсем понятно: или кораблям требовался ремонт, или Севастополь было небезопасно оставлять без должной охраны. Но как бы то ни было, эскадра Новосильского ушла, «переменившись некоторыми кораблями с вице-адмиралом Нахимовым»[241].
В ночь на 9 ноября у Синопа эскадру Нахимова застиг жестокий шторм, почти у всех изорвались паруса, у двух линейных кораблей и фрегата были сломаны мачты и реи; они просигналили, что в море исправить повреждения не смогут, и отправились в Севастополь. На следующее утро ветер стих, но опустился такой туман, что берега не было видно. Когда 11 ноября туман рассеялся, Нахимов в подзорную трубу насчитал на рейде семь больших турецких фрегатов, два корвета, шлюп, два больших парохода и два транспорта. Не пять, как сказал турецкий шкипер, а 12 боевых кораблей. Подойдя как можно ближе к рейду, сделали осмотр всей бухты, насчитали шесть береговых батарей — больше, чем было обозначено на карте. Точное число береговых и корабельных орудий Нахимов тогда, конечно, не знал — последние мог только примерно подсчитать по классу кораблей; выходило, что сила одного борта всей турецкой эскадры составляла 262 орудия[242].
Пока Корнилов бороздил Черное море в поисках турецкого флота, его нашел Нахимов. Какими же силами он располагал? Тремя 84-пушечными линейными кораблями — «Императрица Мария», «Чесма», «Ростислав» — и бригом. Идти в сражение с целой эскадрой, стоящей на рейде в своей бухте, под прикрытием береговых орудий, было безумием.
Свое решение Нахимов сообщил в рапорте, который отправил в Севастополь 11 ноября на пароходе «Бессарабия»: «Предполагая, что есть какая-нибудь цель у неприятеля, чтоб собрать такой отряд военных судов в Синопе, я положительно останусь здесь в крейсерстве и буду блокировать до прибытия ко мне двух кораблей, отправленных мною в Севастополь для исправления повреждений. Тогда… я не задумаюсь их атаковать». К этим двум кораблям Нахимов просил добавить хотя бы один из новых стопушечных и «Ягудиила», к усовершенствованию которого он приложил руку. И еще пароходы — «по крайней мере, два», поскольку «в крейсерстве пароходы необходимы, и без них как без рук». В том же рапорте Нахимов сообщил разведданные о нахождении английского, французского и турецкого флотов: «стоят в Босфоре», где французский флот делает подряд для снабжения провизией в Черном море[243]. К рапорту прилагался план расположения неприятельских кораблей в Синопе.
Двенадцатого ноября Меншиков отправил эскадру Новосильского из трех 124-пушечных линейных кораблей — «Константина Великого», «Парижа» и «Трех святителей», двух фрегатов — 52-пушечного «Кулевчи» и 44-пушечного «Кагула». Что же касается пароходов, то тут вышла заминка: два чинились в Севастополе, третий, не дойдя до Нахимова, тоже поломался. Вслед за эскадрой Меншиков послал Нахимову новое указание: он сам должен принять решение, как ему действовать в сложившейся обстановке, главное — истребить неприятельские суда в Синопе, а если они ускользнут — преследовать и уничтожить в море. Меншиков тоже думал, что цель собранного в Синопе отряда — «напасть на Сухум-Кале и содействовать горцам»: «Ежели оно удастся ему и войска, взявшие у нас Николаевскую крепость, одновременно двинутся на Редут-Кале, никем не защищаемое, ожидать должно отпадения Абхазии и всего восточного побережья».
Вот какова была цена возможной неудачи Нахимова. Он это прекрасно понимал, хотя само предписание Меншикова прочел уже после сражения. А пока терпеливо ждал, когда подойдет эскадра Новосильского, сторожил турецкие корабли, чтобы они не ушли к берегам Абхазии, и готовился к сражению.
