Семнадцатого ноября Нахимов на своем корабле провел совещание, пригласив второго флагмана Новосильского и всех командиров кораблей. Он предложил следующий план: атаковать неприятельский флот двумя колоннами; в первую назначались линейные корабли: флагманская «Императрица Мария» под командованием капитана 2-го ранга П. И. Барановского, «Великий князь Константин» под командованием капитана 2-го ранга Л. А. Ергомышева и «Чесма» под командованием капитана 2-го ранга В. М. Микрюкова; вторую колонну должен вести второй флагманский корабль «Париж» (командир — капитан 1-го ранга В. И. Истомин), за ним «Три святителя» (командир — капитан 1-го ранга К. С. Кутров) и «Ростислав» (командир — капитан 1-го ранга А. Д. Кузнецов).
Фрегаты — «Кагул» под командованием капитан-лейтенанта А. П. Спицына и «Кулевчи» под командованием капитан-лейтенанта Л. И. Будищева — должны были следить за турецкими пароходами в «случае, если, вступив под пары, они вздумали бы вредить кораблям или предприняли бы бежать из бухты»[248]. Сколько ни просил Нахимов прислать пароходы из Севастополя, но к началу сражения они так и не подошли.
Было приказано бросать якоря «как можно ближе к неприятелю». И отдельное напоминание: «…город предписано щадить, поражая рассчитанным огнем неприятельские суда и батареи». Для того и чертили градусные сетки, чтобы точно выполнить приказ Нахимова «палить горизонтально», а не навесным огнем.
В тот же день на всех кораблях зачитали знаменитый приказ Нахимова[249], содержавший десять пунктов с самыми точными инструкциями. Их характер — сугубо практический, в целом они повторяли распоряжения Нахимова, за исключением двух пунктов: четвертого — «При атаке иметь осторожность, не палить даром по тем из судов, кои спустят флаги» — и последнего, десятого — «Завязав дело с неприятельскими судами, стараться по возможности не вредить консульским домам, на коих будут подняты их национальные флаги». Эти два указания свидетельствуют, что Нахимов помнил о возможных международных последствиях и старался избежать их.
Но в том же четвертом пункте приказа есть и напоминание об осторожности: «…посылать же для овладения ими (спустившими флаг кораблями. —
Обращает на себя внимание продуманность в приказе даже, казалось бы, незначительных моментов; но, как известно, в море мелочей не бывает. Завершают приказ слова: «В заключение я выскажу свою мысль, что все предварительные наставления при переменившихся обстоятельствах могут затруднить командира, знающего свое дело, и потому я предоставляю каждому совершенно независимо действовать по усмотрению своему, но непременно исполнить свой долг. Государь император и Россия ожидают славных подвигов от Черноморского флота. От нас зависит оправдать ожидания».
Весь день 17 ноября готовились к сражению. «К вечеру всё было готово. После ужина офицеры остались в кают-компании, кто писал письма, кто тихо передавал друг другу свои последние мысли, свои последние желания. Тишина была торжественная. У всех одно слово на уме: „завтра“»[250].
Следующее утро выдалось обычным для ноября, дождливым и хмурым, небо заволокло тучами. Такими же пасмурными были и все предыдущие дни, а вот ветер задул нешуточный и самый неблагоприятный для атакующей эскадры — юго-восточный. Он упрямо надувал паруса и всё быстрее гнал корабли к турецкому берегу. Казалось бы, что же здесь плохого? — Да то: случись что с якорем в бою, корабль не удержать, ветер будет сносить его к неприятельским кораблям или под пушки береговой артиллерии. Но пришлось действовать, не дожидаясь погоды. Как говорил Нахимов перед Наварином, «было решено идти».
«В 9 часов пополуночи мы спустили гребные суда, а в 9 1/2 — пошли в Синоп» — так начиналось славное Синопское сражение. Командам был дан обед, иеромонахи отслужили молебен. В 10.45 Нахимов послал сигнал «приготовиться к бою». Корабли шли, как и было предписано, двумя колоннами, с короткой дистанцией, и быстро приближались к берегам, которые заволокло густым туманом. Пока это было на руку.
«Корабли, готовые к бою, летели на рейд под национальными флагами на брам-стеньгах». Обратим внимание на этот момент в рапорте Нахимова — к нему мы еще вернемся. Примечательна еще одна деталь, отмеченная в шканечных журналах: «адмирал показал полдень», то есть дал сигнал о наступлении двенадцати часов дня. Казалось бы, к чему это, момент совсем неподходящий — не в маневрах участвуют, в бой идут. Но психологически такое действие совершенно оправданно. Когда среди матросов и офицеров есть новички, эта обыденная, даже рутинная процедура показывает командам: всё идет по плану.
