А вот другой рассказ, записанный во время обороны Севастополя медиком А. Вышеславским: «Я был, ваше благородие, при Павле Степановиче горнистом под Синопом. Жаркое было дело… от грома пушек всё тряслось и ходенем ходило — пуще, чем здесь. И турки стреляли сначала важно; и нас, и самого адмирала так и обсыпало ядрами да гранатами! А Павел Степанович, как на ученье, строгий такой, всё видит, за всё взыщет; держи ухо востро! Иной бы и поробел, да куда! Не смей. А о выстрелах он и не думает, в самом что ни есть огне были. Ничего не слышно, только гул стоит, почитай, ничего и не видно; всё трещит и валится, ядра прыгают… Жарко! Стреляли, стреляли, все стояли на местах, словно на суше на батарее, с места не сошли. Как там было, какие у них маневры пошли, не могу сказать, а видел, что бомба наша зажгла один турецкий корабль. Горит, как свечка, а люди на нем; беготня, суета, а мы им уж и выстрелов не посылаем — не до того уж им сердечным, помочи ниоткуда нет. Вот пламя-то видно уж дошло до пороха, как треснет корабль да и взлетел на воздух, вместе со всеми людьми! Как взглянул я наверх и вижу: бревна, турки, бочки, пушки. Всё летит на нас, — так и осыпало адмиральский корабль!.. Возни было с этими гостинцами»[252].
В рапорте А. С. Меншикову и В. А. Корнилову Нахимов подробно описал участие в сражении каждого корабля своей эскадры. «Великий князь Константин», «приняв правою скулою град ядер, книп[п]елей и картечи», встал на якорь рядом с флагманом и открыл правым бортом огонь по береговой батарее и по фрегатам «Навек-Бахри» и «Насими-Зефер»[253]. Через 20 минут после открытия огня «Константин» «меткими бомбическими выстрелами» взорвал фрегат «Навек-Бахри». Видимо, попадание было точно в крюйт-камеру, потому что взрыв оказался такой силы, что обломками корабля и телами команды засыпало ближайшую береговую батарею № 4 и та на время прекратила огонь, а когда возобновила свое действие, то была уже заметно ослабленной. Расправившись с одним фрегатом, «Константин» перенес огонь на второй и стоявший рядом 24-пушечный корвет «Наджми-Фешан». В час дня якорная цепь турецкого фрегата была перебита, и его отнесло ветром на мелководье у греческих кварталов города; вскоре туда же был отброшен и корвет. После этого на «Константине» сыграли «отбой».
Бомбические пушки — самая страшная для противника артиллерия. Эти крупные гладкоствольные орудия большого калибра, стрелявшие на расстояние до двух километров, заряжали не только ядрами, но и разрывающимися бомбами, поэтому попадание в неприятельский корабль вызывало пожар и взрыв. У военных историков есть разные мнения о бомбических пушках: одни считают их очень действенными против деревянных кораблей, другие находят их эффективность сильно преувеличенной. Не углубляясь в эту полемику, заметим: в Синопском сражении бомбические пушки показали себя прекрасно, особенно результативно они действовали против береговых батарей. Почти во всех шканечных журналах есть записи о том, что выстрелами бомбических пушек «береговые укрепления были срыты».
«Париж» под командованием В. И. Истомина вел огонь по береговой батарее, 22-пушечному корвету «Гюли-Сефид» и 56-пушечному фрегату «Дамиад». На нижней палубе «Парижа», как и на «Константине», были установлены бомбические пушки. Через полчаса обстрела турецкий корвет взлетел на воздух, а фрегат отбросило к берегу. Досталось от «Парижа» и флагманскому «Ауни-Аллаху», который в тот момент дрейфовал рядом с кораблем Истомина. Затем «Париж» перенес огонь на 64-пушечный фрегат «Низамие», и к двум часам дня на нем были сбиты фок- и бизань-мачты, а фрегат сдрейфовал к берегу. Потравив шпринг, «Париж» принялся за береговую батарею.
«Нельзя было налюбоваться прекрасными и хладнокровно рассчитанными действиями корабля „Париж“», — писал Нахимов в рапорте. Он даже во время боя решил выразить благодарность команде и командиру корабля — да «не на чем было поднять сигнал: все фалы были перебиты». Европейская пресса после сражения напишет, что на турецких кораблях в Синопе были только что набранные из крестьян матросы, которые еще и заряжать толком не умели. Хороши в Турции крестьяне, если стреляют так, что на корабле ни одной целой снасти не остается! Между прочим, перед Синопским сражением Нахимов приказал кормовые флаги прибить гвоздиками, чтобы перебитые веревки не означали, что флаг спущен.
