«…Позвольте мне обратиться к Вам как к единственному европейскому представителю, флаг которого я вижу развевающимся в городе, чтобы Вы известили власти несчастного города Синопа о единственной цели прибытия сюда императорского русского флота. Узнав, что турецкие корабли, которые постоянно направляются к абхазским берегам для возмущения племен, подданных России, укрылись на Синопском рейде, я был доведен до плачевной необходимости сражаться с ними с риском причинить ущерб здешнему городу и порту. Я отношусь с симпатией к печальной судьбе города и его мирных жителей, и только упорная защита вражеских кораблей и, в особенности, огонь батарей вынудили нас применить бомбы в качестве единственного средства поскорее привести их к молчанию. Но наибольший ущерб, причиненный городу, определенно вызван горящими обломками турецких кораблей, сожженных большей частью их собственными экипажами…
Сражение прошло в соответствии с разработанным планом, один из моряков сравнил его с концертом, «мастерски разыгранным… по смычку Нахимова»[256].
Наскоро залатав пробоины и починив рангоут, 20 ноября корабли вышли в обратный путь, буксируемые пароходами, а спустя два дня прибыли в Севастополь. Все его жители высыпали на Графскую пристань встречать героев; крики «ура!», восторги, цветы и слезы радости ждали их дома. Об этом торжественном моменте напоминает мемориальная доска на Графской пристани, возвещающая, что здесь в ноябре 1853 года встречали Нахимова, героя Синопа.
Двадцать третьего числа Нахимов издал три приказа по эскадре. В первом он благодарил героев: «Истребление турецкого флота в Синопе… не может не оставить славной страницы в истории Черноморского флота. Изъявляю душевную мою признательность второму флагману как главному моему помощнику, и который, идя передовым в своей колонне, так неустрашимо ввел ее в бой, гг. командирам за хладнокровное и точное постановление своих судов по данной диспозиции во время сильного неприятельского огня, равно и за непоколебимую их храбрость в продолжение самого дела… благодарю команды, которые дрались, как львы».
Вторым приказом командир эскадры назначал благодарственный молебен, после которого собирался быть лично на кораблях для поздравления: «…с такими подчиненными я с гордостью встречусь с любым неприятельским европейским флотом». В третьем отмечал команды пароходов, благодаря которым состоялся «вывод флота из Синопа с поврежденным рангоутом при огромной зыби и ввод его в Севастополь».
В рапорте Меншикову были представлены к награде 155 офицеров. «Нижним же чинам вообще за истинно русскую храбрость и присутствие духа во время боя, за неутомимую их деятельность во время продолжительного крейсерства до сражения и при исправлении повреждений судов после оного почтительнейше прошу исходатайствовать денежное награждение для всех и знаки Георгия Победоносца…» Примечательны заключительные слова рапорта: «Осмеливаюсь присовокупить, что таковое ходатайство вашей светлости поставляю выше всякой личной мне награды». Скромность Нахимова была общеизвестна, в рапорте о сражении он ничего не сказал о себе. Как заметил хорошо его знавший Э. И. Тотлебен, «для Павла Степановича его собственное я положительно не существовало».
Конечно, награду Нахимов получил: орден Святого Георгия 2-й степени. В рескрипте императора, который с восторгом узнал об исходе сражения, говорилось: «Истреблением турецкой эскадры при Синопе Вы украсили летопись русского флота новою победою, которая навсегда останется памятною в морской истории».
