Англичане поняли свою ошибку спустя полгода осады: Севастополь взять штурмом не получится — сначала придется разбить форты и потопить флот, потом уничтожить армию на подступах к городу или полностью окружить город. Разбить форты не позволили их крепкие стены и прекрасно действовавшая русская артиллерия; полностью замкнуть осаду тоже не удалось, хотя сражения на суше англо-французская армия выигрывала одно за другим. Что же касается ее действий в сентябре, то, как писал английский корреспондент, наверное, ими овладело наваждение, если они, «вместо того чтобы спокойно войти в город, позволили русским собраться с силами и возвести новые укрепления. Разве что тут была рука Всевышнего, ослепившего наших генералов и лишившего их разума»[300].
А вот еще одна версия, объясняющая оплошность союзников и принадлежащая князю В. И. Васильчикову, начальнику штаба гарнизона с осени 1854 года: «По-моему, главным виновником этого распоряжения были англичане. Они понесли чувствительные потери при Альме; они знали, что наши флотские команды не дешево отдадут свое пепелище и флот, стоявший в бухте; они боялись значительных потерь и предпочли медленное, но верное, по их мнению, средство, то есть бомбардирование города… Английская национальная гордость не допускает чувства уважения к какой-либо иной нации, никто не может устоять перед превосходством англичанина, а полуварварский народ, каков русский, устрашенный громом искусно расположенных батарей… должен был, по мнению лорда Раглана (Реглана. —
Но это понимание пришло позже; пока же, в сентябре 1854 года, всё выглядело иначе. Меншиков оставил в городе всего четыре резервных батальона Виленского и Литовского егерских полков, еще четыре сформировали из моряков. Этими силами защитить город было нельзя. 19 сентября Корнилов так и написал Меншикову: «Отстоять Севастополь с настоящими силами невозможно… Неприятель, имея лазутчиков, скоро удостоверится в слабости гарнизона и самой армии и, понимая важность для себя времени, под носом у нашей армии вырвет и город, и флот»[302].
«Положение было безнадежное» — так оценил военный инженер Тотлебен возможность выдержать штурм. Но на Черном море, говорили моряки, для них невозможного не бывает. Корнилов поручил Тотлебену осмотреть местность и предложить план защиты.
Рассказывали, что места укреплений во время осады Севастополя Тотлебен выбирал следующим образом: осматривал, когда было возможно, позицию со стороны неприятеля, затем выбирал места для бастионов и редутов. Его выбор всегда оказывался удачным, а расположение орудий — убийственным для противников — недаром те называли Тотлебена «гением фортификации». С этим не поспоришь — город продержался против двух сильнейших армий мира почти год. У Тотлебена было прекрасно развито, как говорят военные инженеры, «чувство позиции»: он умело использовал особенности расположения Севастополя, вписывая укрепления в пересеченный рельеф местности — холмы, балки, овраги, берега бухт.
Тотлебен осмотрел Северную сторону и начертил план. Но мало придумать план — его надо воплотить. По предложению Тотлебена и приказу Корнилова собрали весь шанцевый инструмент, который смогли найти в городе, а также лопаты, кирки, мотыги, ломы; недостающее привезли из Одессы. Отрядили для строительства укреплений тысячу человек, принесли бревна, доски, мешки для земли, и работа закипела. Вскоре рядом с Северным укреплением построили две батареи — № 1 с восемью 24-фунтовыми орудиями и № 2 — с шестью. Правее возвели батарею № 3. Северное укрепление соединили с батареями траншеями. «Мы в неделю сделали более, чем прежде сделали за год» — так оценил Корнилов результат. Можно, конечно, искать виновных в ошибках, которые пришлось исправлять на ходу; но лучше отдать дань уважения инженерам и простым строителям укреплений — они сделали, что могли.
Тем временем неприятель встал лагерем на высотах Бельбека. Все ждали штурма со дня на день, но неожиданно войска двинулись на восток, поднялись на Мекензиевы горы и затем стали спускаться к Черной речке, явно намереваясь атаковать не Северную, а Южную сторону.
На Южной стороне был Нахимов с шестью резервными батальонами 13-й пехотной дивизии и 44-м флотским экипажем, имея всего пять тысяч штыков на позиции, растянувшейся на семь верст. Отбиться своими силами не было никакой возможности, а ждать помощи неоткуда: Корнилов занят обороной Северной стороны, Меншиков с армией ушел, и неприятель отрезал его от Севастополя.
Тогда Нахимов принял единственно возможное решение — затопить оставшиеся корабли и принять с моряками честную смерть в бою. 14 сентября он отдал приказ:
