– Не совсем… Столик сервировочный был у кровати. А обычно он стоит на кухне.
Этим обстоятельством Мегрэнь очень заинтересовалась:
– Что было на столике?
– Что было? – переспросила домработница и задумалась, припоминая: – Ваза с яблоками… Три яблока. Нет, четыре… Шампанское…
– Какое именно? – машинально выпалила я, хотя и давала себе честное слово в разговор не влезать.
– Да какое… обычное! – пожала плечами Клавдия Степановна, – в бутылке! Да два бокала рядом.
– Бутылка была открыта?– уточнила Тайка. – А откуда бокалы? Из кухни? Из гостиной? Где они обычно стояли?
– Ты что! – живо отмахнулась Клавдия Степановна. – Нигде они не стояли! Да у нас таких отродясь не бывало! Что я, посуды ихней не знаю? Слава богу, сколько раз мыла! Хозяйка только дорогие признает, чтоб хрусталь, да всё сверкало-переливалось! А эти? Так, стекляшки с каёмочкой…
– То есть… бокалы, находившиеся на момент убийства в спальне, Самариным не принадлежали? Вы сказали об этом следователю?
Клавдия Степановна растерянно заморгала и пожала плечами:
– Дак он и не спрашивал…
В Тайкиных глазах полыхнуло нечто похожее на пламя и она, подбираясь, словно сеттер в стойку, отчетливо произнесла:
– А вот с этого места подробнее, пожалуйста…
– Ну и что это нам даёт? – с трудом перекрывая яростное дребезжание велосипедов, несущихся с очередного лесного пригорка, прокричала я. – Чему ты так обрадовалась?
После разговора с домработницей погибшего бизнесмена мы всё же решили прокатиться до магазина и купить чего-нибудь вкусненького, поскольку Мегрэнь утверждала, что нам сегодня здорово повезло.
– Это элементарно, Ватсон! – тонко пискнула Тайка, подлетая на кочке. – Клавдия Степановна утверждала, что чета Самариных не имела привычки приносить в спальню еду или напитки…
– Может, у него такой привычки с женой не было! – возразила я. – А с любовницей такая привычка появилась?
– Сама посуди: для этого в доме существует роскошная гостиная! Веранда… Зимний сад, кухня, наконец! Есть летний дом с бассейном! На кой черт тащить этот столик на второй этаж? В конце концов, есть же там у его жены какое-нибудь трюмо для побрякушек и косметики, куда можно пристроить пару бокалов?
Я задумалась, хотела почесать в затылке, но, выпустив руль, едва не свалилась.
– Тайка! – крикнула я, останавливаясь. – Не могу на ходу думать, у меня мозги гремят, как леденцы в банке… Я так ничего не соображаю!
Мегрэнь подъехала ко мне и насмешливо фыркнула:
– Это заметно! Так вот: если это было запланированное романтическое свидание, то едва бы такой человек готовился к нему так глупо! Он загодя снимает охрану, но запасается лишь четырьмя яблоками и парой дешёвых бокалов, неизвестно откуда взявшихся?
– А если у него просто не было времени? Ну там… страсть, и всё такое?
– Не было времени? Он же мужик, а не малолетний сопляк! – она язвительно хмыкнула. – Надо вот что сделать: показать домработнице бокалы, из которых Алиса с Самариным пили в доме шампанское! Их у неё могли элементарно стырить и вместе с платьем подбросить в спальню… – вопросительно выгнув брови, она пристально посмотрела мне в лицо: – Мы ведь по-прежнему исходим из аксиомы, что Алиса никоим образом к убийству не причастна?
С трудом сглотнув образовавшийся вдруг в горле тяжелый комок, я торопливо кивнула. Удовлетворившись моим ответом, Мегрэнь озабоченно забормотала:
– Хорошо бы, конечно, узнать результат на содержание остатков в бокалах из спальни убитого… Если бокалы Алискины, то в них есть наркотик… Это объясняет, почему следователь тебя об этом спрашивал… Надо над этим подумать…. Ладно! – наконец махнула она рукой и взгромоздилась в седло, – поехали, стоя на одном месте много не нагадаешь!
Мы налегли на педали и, выкатив к развилке, свернули по направлению к бензоколонке.
Лесок быстро закончился. Дальше пыльная дорожка крутилась через васильковое поле с редким кустарником. Впереди виднелся деревянный мосток через маленькую речушку, густо затянутую осокой. Теперь до цели нашего путешествия оставалось меньше километра.
Только я собралась открыть рот, чтобы сообщить Тайке это приятное известие, как за нашими спинами послышался шум мотора. Из любопытства оглянувшись, мы увидели шикарную чёрную иномарку, скользнувшую следом за нами из леса.
– Это «Мерседес»! – приложив к глазам раскрытую ладошку, деловито сообщила Мегрэнь и хихикнула: – Рупь за сто, что до речки он долетит быстрее нас!
Если б она знала, как ошибалась!
У меня созерцание приближающегося автомобиля подобных радостных чувств не вызвало. Машины этой марки с тонированными стеклами с некоторых пор стали вызывать у меня недоверие. Поэтому глупое Тайкино желание прижаться к василькам и пропустить машину вперёд вызвало в моей душе законный протест.
– Не тормози! Давай, двигай! – сердито прикрикнула я, прибавляя скорости. – Чёрт знает, кто в этом «Мерседесе» сидит! У тех, кто обещал нам ноги повыдергивать такой же точно!
Когда надо Тайка всё понимает очень быстро. Она живо задребезжала следом, успев, однако, уточнить:
– Не «нам», а «тебе»!
