— Понятно, значит, строгая. А она красивая? — совершенно по-женски спросила девушка, почему-то представив себе эдакую почти мужеподобную Фемиду местного разлива в стиле знаменитого памятника, изображающего колхозницу.
— Прекраснейшей из богинь считают Седьмую, Пророчицу под Вуалью, таящую свой лик, столь дивный, что и богов способен лишить рассудка. Но и Вторая красы несказанной. Витраж с образом есть в столичном храме Соединяющей Судьбы. Белые, как молоко, волосы ее заплетены в три косы, очи синее небес… — Коренус явно увлекся составлением словесного портрета в романтическом ключе. Увлекся настолько, что приостановился на тропке и полуприкрыл глаза, чтобы лучше видеть тот лик, который вполне успешно для непрофессионального поэта пытался живописать.
Сейфар, возникший на тропе перед компанией, прервал воспевания Второй мечтательным магом.
— Стадо кор-ноксов на водопой идет, надо сойти с тропы и укрыться. Нюх у них плохой, а вот слух… — договаривать Аш не стал, только многозначительно указал ладонью в сторону относительно густых зарослей по левую сторону от тропы.
Ламар и Коренус ломанулись прочь синхронно и очень резво, словно норматив по бегу сдавали. Настолько быстро, что Оля, рванувшая следом, опять испугалась, мысленно задавшись актуальным вопросом: «Кто такие кор-ноксы и отчего такая поспешность? Неужели звери такие страшные, зубастые и когтистые?»
Выяснять это девушка принялась только после того, как обосновалась в засаде с относительным, как всякая позиция в мире, удобством. Весьма, между прочим, относительным из-за обвившей штанины липкой пакости лилового цвета, актуального в нынешнем сезоне у продвинутого подлеска.
Тихий шепот Оли звучал где-то в районе подмышки рыцаря, притаившегося в кустах почти вплотную к девушке, несмотря на то, что мог бы встать подальше. Левее, рядом, на одном большом корне дерева, густо увитого зеленой с сизыми прожилками лианой, с гораздо большим комфортом разместились Аш и магистр.
Выслушав актуальный вопрос, Ламар ухмыльнулся и бережно погладил невесту по голове могучей пятерней:
— Страшные? Нет, сокровище сердца моего. Кор-ноксы — тварюшки мельче коз, но как чего испугаются, такие ветры пускают, что дышать невозможно. Потому и не охотятся на них люди. Мяса чуть, а всю одежду, в которой на добычу ходил, на выброс. Проветривай, не проветривай, вонь не изведешь.
— А, как скунсы… — заулыбалась девушка, вспомнив полосатых очаровашек с американского континента, и затихла успокоенная. Бояться вонючих мини-коз, сделавших аромат средством защиты, было абсурдно. Каждая зверюшка пытается выжить как может. Главное ее не трогать, и все обойдется. Живи и дай жить другим, как говорится.
Впрочем, спустя пару минут Оленька уже не была настроена столь благодушно и оптимистично. Первая ниточка запаха, донесшаяся одномоментно с тихим похрустыванием веточек под бойкими копытцами, оказалась похожа на сильный сероводородный выхлоп с городского химического заводика после очередной аварии.
Запах крепчал с каждой секундой. В носу зачесалось просто невыносимо. Вот сквозь листву проглянули и расплылись перед заслезившимися глазами силуэты миниатюрных серо-голубых козочек с изящными витыми рожками, трусящих мимо цепочкой. Оля ткнулась лицом в рукав майки и попыталась дышать через ткань. Наверное, совсем недавно мелких рогатых родичей скунса кто-то крепко припугнул. Не могли же они, в самом деле, пахнуть так постоянно, без перерыва на обед? Только мысль о том, что запах может усилиться, удержала девушку от желания ломануться в глубь леса подальше от хитросплетения неповторимых ароматов.
Вот одна из благоуханных «козочек» заинтересовалась особо аппетитным листиком низенького куста и приостановилась напротив засевших в засаде людей. У девушки начало звенеть в ушах, кислорода не хватало, организм ощутимо повело куда-то в сторону. Зашатавшуюся невесту вовремя подхватил и прислонил к себе Ламар. К счастью, трусящее следующим в свободном строю копытное подтолкнуло зазевавшуюся приятельницу рожками в бок. Та, отщипнув напоследок листик, охотно вернулась в строй.
Уф, те несколько минут, за которые кор-ноксы удалились на достаточное для начала шума расстояние и запах немного развеялся, показались Оле вечностью в квадрате. И не только ей. Смуглое лицо сейфара — обладателя тонкого обоняния, приобрело интересную зеленцу. Мужчина сорвал, растер в пальцах какую-то траву и шумно задышал. До девушки не сразу, но донесся тонкий, пряный аромат, схожий с эстрагоном.
Как раз в этот миг среди крупных листьев, нависших над убежищем четверых, раздался такой звук, будто разом лопнуло несколько воздушных шариков, и на замешкавшихся людей высыпался ворох чего-то белого и мелкого. Оно походило на конфетти, в которое ненароком затесались лиловые теннисные шарики. Больше всего досталось Коренусу и Ашу, которые мгновенно уподобились гигантским новогодним украшениям — «снеговичкам» для елки у великанов, предков Деванира.