В то время мы не понимали, что для инквизиции слова участвовать синоним слову умирать, и как бы военная система Некросиба не прикрывалась благими намерениями, помогая вервольфам усмирять свою сущность на полях сражения, фактически не один из мохнатых этого мегаполиса не был свободен. Клеймо в форме трех черных змей переплетенных в клубок символизировало ни что иное как рабство. Ты можешь работать, проводить время с любимыми людьми, наслаждаясь жизнью, но как только приходит вызов в Некрополис, твой взгляд становится темнее, а мысли о предстоящей схватке не отпускают тебя не на секунду. Являясь носителем клейма, ты уже не будешь как прежде планировать свою жизнь, свободно распоряжаясь драгоценным временем. Ты будешь страдать, в ужасе ожидая нового задания. И так будет до конца твоей жизни или до того момента пока ты не проявишь своенравие, отказавшись идти в бой. За тобой никто не придет, и никто не будет уговаривать, изменить свое решение. Ты для них уже мертвый, поставленное клеймо само выжжет твое сильное сердце, ведь ты выбрал другой путь - ты пошел против системы.
Некросиб является центром инквизиторской власти, и воздух здесь пропитан совершенно иными запахами. Древняя магия пеленой накрывает этот город, затуманивая рассудки горожан и приезжих. Признаюсь, не каждый сможет противостоять инквизиторскому дурману и сладким ораторским речам правительства. Проведя здесь два года, я поняла, что только легальные вампиры могут противостоять этой магии и этой системе, но их становятся все меньше и меньше, а оставшиеся в живых предпочитают молчать, не навлекая на себя и на свои семьи гнев инквизиции.
Каждый раз, когда брат собирался в Некрополис, я чувствовала какое-то опустошение. В воздухе царила напряженность и недосказанность. Вина и отчаяния сжигали меня дотла, не давая возможности, смирится с участью, которая нас постигла. Зная звериные инстинкты брата, я понимала, что его манит эта война и что вполне возможно в том пространстве он чувствует себя в своей стихии. Почему же тогда, ком подкатывает к горлу и слезы наворачиваются на глазах в тот момент, когда он собирается уезжать. Мне нужно быть сильной, который раз повторяла я себе, я должна взять себя в руки, но это не так и просто. Я не хотела терять брата, не хотела жить в мире, где не было его.
- Ты опять уезжаешь? - прошептала я, чувствуя, как ноги становятся ватными.
- Да, вампирские войска часто стали нападать на инквизиторские города. Видимо появился лидер, который грамотно ведет их к цели.
- И насколько ты покидаешь меня?
- Я не знаю, но видимо надолго. Враги инквизиции ни разу так близко не подходили к вратам перехода.
Тяжело вздохнув, я прижалась щекой к дверной перекладине.
- Филипп, прости меня.
- За что, - брат улыбнулся, - Поверь, ты не в чем невиновата. Это же вампиры.
-Нет, - я замотала головой, - Если бы не я мы никогда не оказались бы в этом городе. Ты никогда бы не испытал весь ужаc этой войны.
Брат загасил сигарету и подошел ко мне. Опершись левой рукой о край дверного проема, второй он приподнял мой подбородок, что бы я смотрела прямо в его глаза. Признаюсь, смотреть в его сапфировые глаза было мучительно. Мне было безумно стыдно за то, что два года назад я впутала его в свои дела.
- Я сам выбрал этот путь, - брат оттянул край черной майки и обнажил область сердца, где было клеймо, - Помнишь, я мог отказаться от клейма и вернуться в Москву.
- Я никогда не поверю, что ты оставил бы меня одну, - я невесело улыбнулась, отстранившись от него, - В тот период я была не совсем адекватная. Ты не мог меня оставить, мы слишком дороги друг другу.
По приезду в Некросиб я была в очень тяжелой депрессии. Погрузившись в свои мысли, я молчаливо, пыталась выйти из того состояния страха, в который меня загнали вервольфы, открыв на меня охоту. В памяти всплывали страшные картины ночного леса, где я совершенно одна. Слишком опустошенная и потерянная. Я не замечала, что творится вокруг меня. Я просто текла по течению, бродя по старым кладбищам города, запивая свое горя спиртным. Я была слишком эгоистичной.
Пройдя в просторную комнату в светло коричневых тонах. Я села на огромный белый диван, и уставилась в окно. Комната брата была на солнечной стороне и поэтому казалась более уютной, чем моя. Даже в этот пасмурный серый день, здесь было тепло и комфортно.
- Ты права, я никогда бы не оставил тебя, - брат сел рядом, - Но это не значит, что ты должна в чем-то себя винить. Моя звериная сущность всегда рвалась в бой. Знаешь, в Москве вервольфом быть очень сложно. Эта иерархия и моменты подчинения не всегда мне нравились, а покупка лицензии на охоту вообще было нечто ужасное. Ждать целый год, что бы прикончить какого-нибудь заключенного, - брат поежился, - Поверь, это не доставляло радости. Мне хотелось другой жизни. Более свободной.
