Стыд окончательно вернул меня в чувство, и я, поднявшись, прикрыла грудь руками. Поднялся и Дилайс; выяснилось, что мы с ним одного роста.
— Хорошо развлеклась, красавица? — спросил он ядовито.
А почему, собственно, он так зол?
— Как царевич Эвен? Он в порядке?
— В порядке. А ты? Понравилось с прийнами плавать?
Злости стало ощутимо больше.
— Понравилось, — сухо ответила я.
— А мне не понравилось, мне очень не понравилось, что ты увела моего прийна! Кто дал тебе право сливаться с царскими особями? Кто позволил плавать в нашем городе? — Неррианец схватил меня за локоть и прошипел: — Шпионишь за нами? На красных работаешь? Шу-у-устрая! Ну ничего, посидишь в камере – не такой шустрой станешь!
Царевич потащил меня за собой, но я вырвала руку и заявила:
— Я не шпионка и не сторонница красных! Нас похитили вместе с Эвеном и…
— И отпустили? Какая невероятная доброта!
— Вы не имеете права меня запирать! Я гражданка Союза!
— Ты была гражданкой Союза, а теперь – подстилка Регнана!
Я ударила его по лицу – рука взлетела моментом и ударила крепко; след от пятерни почти сразу проявился на бледной-бледной коже царевича Неррианского. Полагаю, его вот так никогда не били – по крайней мере, женщины; он, ошарашенный, замер, кожа его стала еще бледнее.
Да и для меня, в общем-то, это первый раз – я никогда еще ни на кого руку не поднимала… но не жалею, что сделала это сейчас. Да, это неправильно, да, неразумно, но я не жалею.
Риэл замахнулся.
Я ударила его снова, по другой щеке, и рука царевича опала – вторая пощечина удивила его не меньше, чем первая. Какое-то время Дилайс смотрел на меня, обещая взглядом смерть, а потом схватил меня за шею и швырнул к стене. Я вцепилась в его руку, пытаясь разжать.
— Я убью тебя за это, — пообещал неррианец.
Я, в общем-то, поверила, поэтому, наверное, и случилось со мной что-то странное: включилось вдруг зрение диагноста, кончики пальцев запульсировали, и я совершила экстренную реанимацию наоборот.
То есть его убила.
Охрана, что примечательно, явилась именно когда царевич упал, но не когда он меня душить пытался. В меня пульнули из оружия, по виду напоминающего мазер; я ушла в сторону – в меня пальнули снова, а я снова ушла.
Подняв руки, я сообщила:
— Царевич умер! Ему нужна реанимация и как можно скорее!
На меня воззрились так, словно я брякнула глупость, и пальнули еще раз – и я снова ушла, отметив про себя, что как-то очень улучшились мои рефлексы.
— Стоять! — наконец сказали мне.
— Стою, — кивнула я и повторила: — Царевич мертв, ему нужна экстренная реанимация!
Тут охрана убедилась, что я говорю правду, и меня тоже убили… бы, не появись еще одна группа неррианцев с оружием, и вместе с ними Регнан Арис собственной персоной.
Он вошел.
Посмотрел на меня.
Посмотрел на охрану.
Охрана попадала без чувств – вся охрана.
Звук падающих тел смолк, и воцарилась полная тишина, если не считать тихого жужжания каких-то установок в помещении.
— Круто, — выдохнула я.
Регнан подошел ко мне, снял китель и укрыл меня им.
— Ты ранена? — спросил он сквозь зубы. Он зол, но эта злость направлена не на меня.
— Да, — кивнула я и потрогала бок – кожа здоровая. — Была… Меня, кажется, прийн вылечил.
— Да, они могут. У тебя на шее синяки.
Именно это его волнует? У него тут полное помещение бесчувственных, а возможно и мертвых неррианцев, убитый царевич Дилайс, а он думает о синяках на моей шее… Я качнула головой и вернулась к важному.
— Дилайс мертв, Ваше Высочество. Я должна провести реанимацию.
— Проводи.
Я уложила свежеубиенного как следует, включила свое особое зрение, воззвала к способностям и без промедлений влила силу в переплетение его потоков энергии, еще пульсирующих. В отличие от первого раза, когда я провернула такое с Арнгелл, я не почувствовали боли и ощущения ожога, все прошло гладко. Сосредоточенная, я наблюдала за Дилайсом, пока его сердце не запустилось снова, и когда царевич открыл глаза, выдохнула…
Жив!
— Ах, ты… — начал было воскрешенный, но тут в дело вступил Регнан. Мягко ухватив за плечи, он поднял меня и спросил:
— Что случилось, Даша?
— Эта тварь меня вырубила! — тут же пожаловался неррианец.
— Вообще-то убила! — возмутилась я.
— Это я тебя убью!
— Молчать, — призвал нас к спокойствию Регнан. — Даша, — будничным тоном, словно мы обсуждаем посадку цветов на даче, — ты действительно убила Риэла?
— Убила.
— Что ты несешь? — поразился неррианец и на всякий случай себя ощупал. Не найдя следов убийства, он выпалил: — Лгунья! Шпионка красных! Мерзавка!
— Сам мерзавец!
— Тихо, — Арис даже голос не повысил, но нас его приказ возымел действие чар из сказок, и мы замолкли. — Риэл, — обратился он к другу, — объясни, почему моя женщина нага и избита.
— Она с прийном слилась, и мы нашли ее в одних трусах!
— И ты не дал ей одежду, чтобы прикрыться?
— Он обвинил меня в шпионаже и сразу в камеру потащил! — сказала я.
— У Даши синяки, — проговорил тихо Регнан, сверля Риэла взглядом. — Почему у нее синяки?
— Она меня ударила, — ответил неррианец; ему стало страшно, но не настолько, чтобы отбило дерзость. — Ударила царевича!
