— Я не хочу спорить с вами, Ваше Высочество.
— Высочество… — хмыкнул Регнан и посмотрел на меня. — Ты ведь отлично знаешь, что я для тебя никакое не высочество. Я не хочу, чтобы между нами стояло это. И не хочу, чтобы ты считала меня монстром.
— Я не считаю тебя монстром.
— Но ты меня боишься. Тебя ужаснуло, что я сделал с пальцами Дилайса.
— Да, ужаснуло.
— Риэл привык получать все, что хочет; хоть он и младший среди царевичей, его ценят больше, чем старших: он умен, смел, гордится своим происхождением, защищает свой народ…
— А к женщинам относится как к куску мяса, — вставила я.
— У него не было шансов вырасти другим: мать баловала его, исполняла малейшие прихоти, а с возрастом и другие женщины стали баловать его, исполнять малейшие прихоти… Аэл – это не Союз, Даша. Здесь свои традиции и законы. Он поражен тем, что ты осмелилась его ударить. Для него это не просто неожиданность, а смертельное оскорбление.
А то я не знаю! И самой-то себе объяснить не могу, чего это я так взвилась, пощечины раздавать начала, да еще царевичам… Я приподнялась, поджала колени к животу и обхватила их руками. Может, я испугалась? Может, прийны как-то на меня воздействовали? Может, это лишь посттравматический стресс?
Не-е-ет, я хотела его ударить, поставить на место. Дура я. Надо было сдержаться.
Регнан тоже приподнялся, посмотрел на меня.
— Что тебя беспокоит? Что ты смогла убить? — спросил он.
— Не только. Все произошло автоматически. Очень уж смахивает на… — я вспомнила, о чем говорили Айдж с другим похитителем, и закончила: — На прошивку.
— Ничего такого, — покачал головой Регнан. — Но Рубби с тобой действительно поработали.
Рубби… Ну, естественно, Рубби, ведь это они меня пригласили, они меня обхаживали, облапошили, отправили на Отбор, а Айдж… Айдж с ними заодно. Они все красные, в этом нет сомнений.
— Я знала, конечно, что просто так меня не пригласят на Аэл, — произнесла я задумчиво, — но мне было все равно, по какой причине я понадобилась. Я заранее была готова к любым неожиданностям, лишь бы денег раздобыть. Вот только я не думала, что подвержена внушению…
— Верно – с эмпатом такое не пройдет. Рубби тебе ничего не внушали, Даша. Полагаю, Брил в курсе, какие способности были у его брата и какие способности могли передаться тебе.
— Хочешь сказать, дядя все это время знал, что я эмпат?
— Ты не просто эмпат, ты просвечиваешь людей, видишь их с особой четкостью, можешь управлять жизненной силой. Рубби продержали тебя у себя в доме какое-то время, изучили и отправили на Отбор. Отправили, зная, что ты, гражданка Союза, не потерпишь плохого отношения...
— И убью однажды кого-то, — закончила я.
— Не просто «кого-то», а царевича или представителя знатной семьи, который присмотрел бы тебя для себя на Отборе. Но метили они все же высоко.
— Да уж, высоко… выше некуда, ведь меня выбрал ты…
— А вот это уже просчет. Никто и представить не мог, что ужасный Регнан Арис в этом году вдруг решит поучаствовать в Отборе, — усмехнулся царевич. — И ведь не поучаствовал бы, не наступи Арнгелл на того моллюска и не кинься ты ее спасать. Когда я забрал тебя, красные, должно быть, решили вернуть тебя домой. Испугались, скорее всего.
— Получается, ты знаешь об их планах… о и том, что Рубби за красных.
— Не знаю, а предполагаю. Чтобы узнать точно, нужны доказательства, а их у меня пока нет.
— А как насчет порыться в их головах? Это ведь ваши методы, — холодно сказала я. — Можешь и в моей голове порыться, а то мало ли. Самое время задержать всех Рубби, включая меня, и казнить. Так ведь у вас принято?
— Хорошо. Задержу всех вас, казню – тогда ты будешь удовлетворена? Тогда я оправдаю твои ожидания? Ведь именно бесчувственным убийцей ты хочешь меня видеть. — С этими словами Регнан поднялся с ложа и начал ходить по комнате. — Я отлично знаю, какие мысли бродят у тебя в голове. О, кошмар, белые угнетатели, несправедливый уклад, царь-тиран, царевичи-мерзавцы! А теперь попробуй посмотреть на это с другой стороны. Если красные придут к власти, связи с Союзом будут порваны и планету опять зальет кровью. Они не ищут справедливости, Даша, они просто хотят власти. Они точно так же сделаются царями, но назовут себя иначе, и начнут лить в уши народу речи об исключительности. Перевороты – это всегда просто передел денег.
