Между тем на узком пробитом канале в бонах становилось тесно. Рвавшиеся в бухту японские миноносцы створились для встречавших их комендоров с русского крейсера. Все прелести этого ощутил на своей шкуре невезучий «Камикадзе». Он еще только починил повреждения в машине, полученные в начале ночи. В этой атаке шел изначально третьим и первое попадание получил случайно. Русский снаряд, выпущенный по «Хатсусио», но из-за рикошета от воды ушедший перелетом, угодил в его левую скулу на ватерлинии у самого стыка переборки поперечной передней и первой угольной ямы левого борта.
Пройдя вдоль корпуса почти параллельно его диаметральной плоскости, шестидюймовый фугас разорвался уже в бункере левого борта второго котельного отделения у его внутренней переборки. При этом осколки и взрывная волна проникли в саму кочегарку, самую большую из трех, выведя из строя сразу два котла. Но перебитые трубки оказались в самой верхней части, так что вырвавшийся из них пар выбросило в дымоходы. По этой причине обварившихся не было.
Зато оказалась перебитой нефтяная топливная магистраль, находившаяся под давлением[25]. Мазут брызнул во все стороны, в том числе и к раскаленным топкам, что вызвало сильный пожар в отсеке, добивший раненых и контуженых, что не успели выбраться. Этот пожар не смогла потушить даже мутная вода Токийского залива, тугой струей хлеставшая в пробоину, вытянутую вдоль ватерлинии. Горящая тягучая жижа просто всплывала вверх, продолжая пылать.
Выбросив белое паровое облако и окутавшись смрадным маслянистым дымом, «Камикадзе» быстро терял скорость. Появился и нарастал крен на левый борт. Вслед за первым попаданием последовали другие, но уже меньшего калибра и разрушительной силы, не ускорившие поступление воды. Тем не менее это уже была агония. Пламя рвалось из вентиляционных раструбов, вздувая волдырями краску на кожухах и палубном настиле.
Но машины еще дышали. Командир истребителя старший лейтенант Иида приказал положить лево руля, чтобы хотя бы успеть уйти с пути остальных и стрелять торпедами по открывшейся прямо по курсу ближайшей и наиболее опасной цели. До нее было не более полутора-двух кабельтовых. Хотя с такого ракурса, да еще и ночью трубы створились, в ней опознали большой башенный бронепалубный крейсер.
Однако торпеда успела выйти лишь из носового аппарата. Да и та, выпущенная еще в начале циркуляции и с острых носовых углов, проскочила мимо. В кормовом ее вообще заклинило на выходе из-за быстро возраставшего крена влево. Она так и осталась свисать головной частью за правый борт, безнадежно застряв в трубе смятой и загнутой винторулевой группой.
А «Камикадзе» продолжал получать новые попадания, частью сквозные. Раскорячившись задиравшимся все выше правым бортом к противнику, провожаемый частым огнем русских противоминных пушек в упор, он быстро потерял управление и окончательно лишился хода, продолжая неумолимо заваливаться влево. Из-за этого едва появлявшиеся подводные пробоины в правом борту поднимались выше уровня воды, не давая шанса на спрямление крена естественным путем. Вскоре вода хлестала уже во все отсеки, лишая смысла любые попытки борьбы за живучесть. Из низов вызвали на палубу тех, кто уцелел. Они помогали поредевшим расчетам пушек и видели со своего тонущего истребителя прорыв «Асасио» и «Сиракумо».
Идя почти ноздря в ноздрю, они форсировали проход сразу за головными четырьмя. При этом «Асасио» лишился сбитой снарядом носовой 76-миллиметровой пушки, а «Сиракумо» заметно травил пар после сквозного попадания во вторую трубу и разрыва довольно крупного снаряда у первого минного аппарата. С них, должно быть, не видели «Хатсусио» и его удачный уход под берег. А потому в точности попытались повторить маневр подбитого «Камикадзе», считая, что он идет за флагманом. При этом в момент начала поворота в «Асасио», вполне еще боеспособного на тот момент, пришлось сразу несколько новых попаданий.
Хотя видимых последствий это не имело, державшийся правее него «Сиракумо» переложил право руля и вскоре удачно выскочил из светового пятна, став вторым истребителем, счастливо вильнувшим из-под огня к мелям. Он быстро мелькнул под самым носом «Богатыря», сразу растаяв в ночи. Но атаковать злополучный крейсер торпедами не удалось и ему из-за больших потерь в расчетах обоих минных аппаратов, восполнить которые, к сожалению, смогли не сразу.
