На требование предъявить уже отснятые пленки упирался, однако выхода не оставалось. Обещал отдать все негативы. Снимков с них еще не делал. Не было возможности. И вообще, обещал сотрудничать с командованием, признавая, что перегнул. Рабочий блокнот тут же выложил для ознакомления, сказавши, что там все, что привлекло его внимание. Но больше хвалебного. Он даже сам не ожидал.
После такого пришлось отпускать «перевербованного» лазутчика. Не держать же его под замком, в самом деле. Единственным условием было – максимальная непредвзятость суждений. Ну а уж о не разглашении военных секретов и говорить нечего.
Журналист, с самого начала явно польщенный тем, что его узнали, сказал, что все, о чем удалось договориться, не выходит за рамки его кредо, заявленного еще двадцать лет назад в журнале «Волна». «…Вне всяких партий… лишь предоставив читателю факты, освобожденные от всяких затемнений… и так далее, включая тезис, что не обещает “клеймить” и “карать”». Заверил, что будет четко его придерживаться. После чего расстались.
Адмирал вернулся к своим делам. Предстояло решить, как быть дальше. Первым делом, естественно, выяснили – что с «Николаем». Доклад командира броненосца оказался оптимистичным. Разошедшиеся швы обшивки бортов, палубы и открывшуюся дыру от давно снятого носового минного аппарата уже традиционно заделали деревом и бетоном с паклей, а переборки и горловины люков затопленных помещений, герметизировать которые не удалось, надежно укрепили, ограничив поступление воды. Благодаря своевременным мерам, объем затоплений оказался в итоге совсем небольшим. С водой, продолжавшей сочиться через некачественные уплотнения, теперь легко справлялись насосы. Получалось, что броненосец-таран сравнительно благополучно перенес столкновение и восстановил свою боеспособность.
Едва выяснив это, начальник отряда со всем штабом немедленно перебрался обратно на уже привычный флагман. Тот имел гораздо более просторные помещения и был лучше приспособлен для управления ударной группой в бою. Кроме этого, немаловажным фактором являлось наличие на нем уже проверенной в деле мощной станции беспроводного телеграфа дальнего действия.
Хотя из-за продолжавшихся мощных электрических разрядов в атмосфере она еще не могла быть использована по назначению, но без нее он чувствовал себя совершенно неуютно. Семафоры о проделанной работе на кораблях и на берегу, продолжавшие поступать со всех сторон, начальник отряда принял непосредственно в процессе переезда. Тогда же и огляделся вокруг, насколько позволяла видимость.
Оба наши эскадренных броненосца обосновались в бухточке между мысами Огучи и Катсусаки, согласно английской лоции, единственном пункте северного побережья, где имелся небольшой ровный пляж и, соответственно, возможность быстрой и максимально безопасной высадки на берег штурмовых групп. Кроме того, небольшое рыбацкое селение.
Матросы уже проверили оба мыса. Там нашли сигнальные посты, судя по всему, спешно покинутые противником при нашем приближении. Они имели телефонную связь между собой, а тот, что на Катсусаки, еще и телеграфное сообщение с поселком Осима, расположенным дальше к югу на западном берегу.
Рыбаки говорили, что из Осимы этот кабель идет по дну залива в Симоду, так что при обычных обстоятельствах о приходе чужаков уже знали бы все, кому положено. Но хоть тут, первый раз за этот день, повезло. Оказалось, что связь вышла из строя еще ночью, в самый разгар бури. То есть задолго до нашего здесь появления. Поваленными деревьями оборвало провода. Повреждение уже нашли и исправляли. Солдаты гарнизона, пришедшие из Осимы еще до рассвета, забрали для этого почти всех мужчин из деревни, и никто из них до сих пор не вернулся. Выяснив все это, десантная партия без стрельбы и шума быстро заняла удобные для обороны позиции.
Корабли и суда спокойно размещались на стоянке с максимальным комфортом. Но никакого «расслабона» не было. По приморской дороге, пусть пешком, но «на рысях», разбрызгивая сапогами грязь, выслали отряд в сторону той самой деревни Осима, где была телеграфная станция. Цепочка столбов убегала на юг вдоль другой дороги, что ныряла в ложбину между холмов и шла серединой острова, так что надеялись обойти ремонтников и их охрану стороной и перенять возможных гонцов, что отправят с острова. Но – самое главное – окончательно оборвать проводную связь с большой землей.
Тем временем приступили к пополнению запасов на минных крейсерах, уже явно в этом нуждавшихся. Погрузка угля проводилась экипажами парохода «Алантон, и обоих оставшихся у группы прорывателей, а команды эсминцев получили хотя бы пару часов для отдыха, необходимого после непростого штормового перехода. Рейд охранялся броненосцами береговой обороны, канонеркой и «Тереком», маневрировавшими на пределе видимости световых сигналов.
