– Ты мне друг и я принимаю твои слова на веру, – высокопарно заявил он. – Раз сказал, что между ними где-то двадцать пять километров, значит, быть посему. Маловато, конечно, от нашей Бизены до Христмемеля чуть ли не в полтора раза дальше, но деваться некуда: подумаем насчет засады и где именно ее выставить, чтоб задержать их подкрепление.
– Надолго притормозить крестоносцев в любом случае не выйдет, – озабоченно заметил Улан. – А морозы приличные и лед крепкий, так что переберутся на наш берег без помех. Получается, нужно сокращать сроки штурма.
– Не боись, и с этим чего-нибудь сообразим, – успокоил его Петр и невольно поморщился, с видимым трудом слезая с трофейной немецкой лошади и костеря на чем свет стоит непарнокопытных Гансов.
Те были гораздо больше и выше русских и литовских лошадок, спины имели тоже не в пример шире, и у Сангре с непривычки изрядно болели мышцы ног. Если бы не настоятельные рекомендации Улана время от времени ездить на них, Петр никогда бы и ни за что, но к советам друга он всегда внимательно прислушивался. Мол, это как бы дополнительная закалка мышц ног. Зато в случае дальнего путешествия на коньках местной породы, даже проведя весь день в дороге, у Петра вообще не возникнет никаких проблем.
Впрочем, имелись и дополнительные преимущества. Во-первых, смотрелся Петр на здоровенном битюге не в пример солиднее, поскольку из-за своих длинных ног он до того, как пересесть на немецкого жеребца, вынужден был сидеть на лошади чуть ли не враскоряку. Имелся иной выход – для удобства сидения отпустить стремена на нужный уровень, но он не подходил. Тогда они получались свисающими чуть ли не до земли, и Сангре дважды успел угодить носком по встретившемуся по пути пеньку. Хорошо, что он был в берце, а если бы в мягких сапогах?
Кроме того, было и во-вторых. Встречавшиеся им по пути местные жители, видя, на каких конях рассекают всадники, уважительно цокали языками и понимающе кивали друг дружке: ухитриться захватить в качестве трофея рыцарскую лошадь само по себе говорило о немалом воинском мастерстве и ратной доблести.
Ну и деньги. Это уже в-третьих. По сути, конь был живым банковским вкладом, ибо стоил, как авторитетно заверил Улан, раз эдак в сто побольше, нежели лошадки, доставившие их сюда.
Навестив сына, Гедимин одобрил составленный друзьями план захвата замка, оценил и предусмотрительность Петра с Уланом, предложившим выкопать волчьи ямы на дороге, ведущей к Рагниту, причем не раньше, чем в ночь перед штурмом, дабы не насторожить крестоносцев раньше времени. Ну и еще одни ямы – уже по пути в Бизену, чтобы погоня, буде таковая случится, тоже изрядно пострадала. Касаемо воинов он не скупился, посулив дать не только всех своих ратных людей, но и послать гонцов за дружинами сыновей, а также к младшему брату Воину, княжившему в Полоцке.
Однако за день до окончания временного перемирия Бизену посетила ответная делегация со стороны Тевтонского ордена. Возглавлял ее не Дитрих, а представившийся комтуром Рагнита Фридрих фон Либенцель, и был он, в отличие от фон Альтенбурга, куда покладистее. Дескать, орден не против выкупить своих людей, а потому предлагаем обсудить дату, время и место следующей встречи. На ней все и решим. Договорились, назначив свидание через день, в полдень, близ берега Мемеля[34], примерно посредине между обоими замками.
Проводив крестоносцев, друзья обратились к Кейстуту с просьбой установить постоянное наблюдение за замком, опасаясь, что просьба о продлении вызвана отнюдь не желанием выкупить пленников. Скорее всего, в ордене пронюхали о подготовке нападения и ожидают подкреплений. Князь дал людей и к вечеру сразу пятеро дозорных литовцев взяли замок в кольцо. Регулярно сменяясь, они не оставляли его без внимания ни днем, ни ночью.
Улан даже хотел снабдить их биноклем или, на худой конец, развинтить его и дать один из монокуляров, но Сангре выступил решительно против. Мол, слух о чудесной увеличивающей трубке обязательно докатится до Кейстута, тот заинтересуется и непременно загорится желанием приобрести. А отказ есть отказ и вне зависимости от благовидности причины непременно ухудшит отношение к ним сына Гедимина. Да и ни к чему наблюдателям бинокль, поскольку расстояние от разведчика до замка всего ничего – с полверсты. Опять же из-за болотистого берега, на котором стоял замок, крестоносцам даже летом все продукты привозили по реке, а потому единственные замковые ворота были со стороны Немана.
Опасения оказались напрасны. За все время разведчики засекли лишь два обоза с продовольствием, а за день до встречи, ближе под вечер, зафиксировали приезд крытого возка, вот и все.
Со стороны крестоносцев прибыло на встречу, как и договаривались с самого начала, шестеро: два воина, фон Альтенбург и три монаха. Ловушка исключалась – как предупредил командир литовских разведчиков, из крепости кроме этого квартета никто в ближайшее время не выезжал.
