Оставалось определиться с самой суммой выкупа. Кейстут по причине отсутствия опыта рассказал лишь про выкупы у ордена. Мол, помнится, он как-то слыхал, что за семерых пленных ятвяжских князей тевтонам отвалили аж пять тысяч рижских серебряных марок или, в пересчете на флорины, двадцать семь тысяч золотых монет[37]. Цифра впечатляла, но Петр напомнил Улану, что это плата за язычников, следовательно, крестоносцы должны стоить куда дороже, а продешевить ему не позволяют гены бабы Фаи, потому надо выяснять вопрос дальше.
Окончательно определиться помог… Бонифаций. Когда Петр в одной из бесед с ним не совсем любезно отозвался о крестовых походах, включая и направленных против мусульман, испанец возмущенно накинулся на своего собеседника. Мол, как тот, сам будучи католиком, смеет столь уничижительно говорить о святой идее. Да за нее были готовы отдать жизнь самые именитые и благородные мужи, начиная с королей. И привел несколько примеров, расписывая их мужество, отвагу и стойкость. За один из них Сангре и зацепился, попросив рассказать поподробнее. Зато сейчас ему было что ответить доминиканцу.
– Помнится, довелось мне слышать, как полсотни лет назад французы выложили за попавшего в плен к сарацинам короля Людовика Святого полтора миллиона золотых экю, а эта монета, как известно, по весу была тогда куда тяжелее флорина. – и он извлек из кармана блеснувшую на зимнем солнце монету, прихваченную у Гандраса. – Бонифаций не является королем, но он – рыцарь, а потому мы оценили его аж в пятнадцать раз дешевле. Назначить меньшую сумму считаем оскорбительным для его чести. Вальтер Горх, будучи из числа простолюдинов, так и быть, обойдется вам вдвое дешевле.
– Всего вдвое?
– Он же не простой сержант, а член капитула Тевтонского ордена, – с ухмылкой напомнил Сангре, удовлетворенно подметив, как разом омрачились лица у инквизиторов и Дитриха.
Пока Яцко переводил, Улан шепнул на ухо другу:
– Ты полегче на поворотах. Когда они нам представились, я вспомнил, что Вальтер называл мне как раз их имена. Получается, это и есть отцы-инквизиторы. За еретика Бонифация они могут отказаться платить так много.
– Для начала нам бы хотелось приобрести одного из пленников, – вкрадчиво заметил монах.
– И конечно, того, кто подешевле, – хмыкнул Петр.
– Разумеется, – кивнул фра Пруденте. – Но в крайнем случае, если идальго станет настаивать, мы согласны выкупить и более дорогого, – сказал он, скорбно вздохнув и разведя руками, словно давая понять, что им очень не хочется допускать лишних расходов, но что делать, что делать…
Глава 21. Градация цен и разнообразие услуг
Петр не зря проводил летние каникулы у бабы Фаи. Он успел многому научиться, сопровождая ее на Привоз. Вот и сейчас он, уловив, как предательски дрогнул голос монаха (на краткий миг, но умному достаточно), мгновенно догадался, что на самом деле речь идет не об уступке. Просто фра Пруденте нужен именно Бонифаций. Настолько нужен, что инквизитор и с голосом не смог до конца совладать, и на попятную пошел слишком быстро, дав согласие на выкуп более дорогого пленника. Ну а раз так, то…
– Значит одного, – кивнул он. – Ну что ж, понимаю и не возражаю. Со своей стороны я даже готов пойти навстречу и согласен вначале отдать более дешевого. Итак, член капитула Тевтонского ордена сержант Вальтер Горх. Его цена – пятьдесят тысяч золотых флоринов, – и он с улыбкой уставился на опешивших инквизиторов.
Тучный фра Луис, не в силах сдержаться, сокрушенно охнул, а на скулах фра Пруденте заиграли желваки. О чем они совещались понять было нельзя – перешли на латынь, и Яцко виновато развел руками, оглядываясь на Сангре. Тот одними глазами улыбнулся толмачу, успокаивая паренька и давая понять, что все в порядке.
– Мы вовремя вспомнили, что нехорошо давать преимущество одному брату-христианину перед другим, ибо в глазах господа они равны, а потому попробуем выкупить обоих, – наконец обратился фра Пруденте к Петру.
– Вот и славно, – невозмутимо кивнул тот. – Тогда с вас… Ну вы помните…
Инквизитор кисло поморщился, и Сангре великодушно предложил:
– Ладно, говорите свою цену. Мы над ней дружно посмеемся и приступим к настоящему торгу.
Тысячу флоринов, предложенную в качестве альтернативы, он, как и пообещал, с презрительным видом отверг, но не особо упрямился, когда монахи принялись оспаривать его собственную цифру. За каждую сотню, набрасываемую Пересом, в качестве ответной уступки он щедро срезал по две-три тысячи из своей цены. Попутно он всячески подкалывал господ инквизиторов, стремясь вывести их из себя и особенно напирая на их несусветную жадность. Мол, он бы еще понял, если бы речь шла о каком-нибудь язычнике-литвине, но в столь благородном деле, как выкуп своего собрата по вере, мелочиться просто неприлично. И это несмотря на то, что еще Христос призывал не искать сокровищ на земле, а искать их в небе. Он вообще был щедр на многочисленные цитаты из евангелий, которые так и сыпались у него с языка.
