Он думал об этом, просыпаясь по утрам. Думал, во время охоты. Думал за ужином и перед сном. Он стал торопливее добывать мясо, хоть уходить приходилось все дальше от города. Теперь приходилось гонять волчье обличие по десятку верст туда и обратно, волоча на себе добычу. И все только для того, чтобы бродить по улицам и пытаться познакомиться с кем то из верхнего города. Возможно, в их библиотеках есть какая нибудь книжка.
Хотя, где уж там. Чины из верхнего никогда не пойдут в нижний без особой нужды, а если и пойдут, то только с целым десятком дружинников. Так же и крестьяне из нижнего города. Они получали возможность прийти в верхний только заранее сообщив об этом на воротах и дав пошлину стражникам. Тогда они, в сопровождении стражей проходили на прошения к местному князьку, и могли изложить тому свои беды.
Пошлина, к слову, составляла не менее одного серебряного четвертака. Что для простого бедняка было накладно. На один серебряный четвертак он мог пятину покупать в семью по караваю хлеба. И кормить этим своих детей. Так они и выживали. А случись чего, так и неоткуда ждать помощи.
Разумеется, четвертак он смог добыть. Отдав его на вратах в верхний город, он стал ежедневно приходить туда же и видеть, как охранник качает головой. Очереди еще не составлялись, хотя, записывался он одним из первых, или единственных...
Главной его целью стала добыча коня. Заработать сорок пять серебряных, будучи охотником в таверне, было практически невозможно. Тогда он предложил Филорику пристроить чего нибудь, пока он тут, уже за плату. Плату он взял бы одним из недавно подросших жеребят Филорика. Того это, в целом, устроило. На том они и порешили. Тем более, что Филорик давно планировал построить навес от заднего выхода до конюшен и до выгребной ямы. Да и в целом, не мешало привести в порядок двор, пока деньги позволяют.
Пронт был уже готов укладывать гонту на обрешетку крыши, но странное движение на улице заставило его отложить эту идею на потом. Третья десятина лета. Самое время пропалывать огороды и тем более поля. Но народ двигался плотной толпой по улице в сторону верхнего города. И ведь не только кто то из богатых. Абсолютно все.
- Неттер, - окликнули его со двора.
- Да, Филорик, - ответил он, стирая со лба капли пота. - Что там случилось?
- Сын князя разбился. Спускайся. По дороге расскажу все.
- Иду.
Он ловко соскочил с крыши и прогулялся до бочки с дождевой водой. Не став долго думать, он окунулся в нее, уйдя почти до самого пояса.
- Ну что там?
- Накинь, - Филорик кинул Пронту его накидку из мешковины. - Нужно спешить, все остальные уже за воротами.
- А кто следит за таверной?
- Никто, постояльцев нет, все ушли на похороны.
- Хорошо, идем. Что все таки случилось?
А случилось то, что княжеский сын выехал далеко на север. В леса Хотии. Уехал, чтобы поохотиться с собаками и загонщиками. Но в самый разгар погони его лошадь провалилась в кроличью нору, сломав ноги. Княжий сын вылетел из седла и нарвался на крупный валун. И, судя по тому, что везли его с покрытой головой (если Пронт правильно разглядел издали), то голова царевича попросту разломилась от удара.
Теперь его доставили в Троган и несли дорогой почета на руках через весь город, собирая каждого жителя проститься с сыном их князя.
Всю толпу пропустили в верхний город, где, за зданием Городского Совета располагался ряд мавзолеев. Обычно в таких хоронили царские семьи. Мужа и жену в каждый. А этот погиб неженатым. Потому, едва добравшись до задворок Городского Совета, он сразу узнал маленький каменный склепик.
Внутри него что то странно шевельнулось. Он не видел собственных похорон, потому что был в этот момент мертв. Но что то ему подсказывало, что именно так все и происходило. В глаза бросались лица князя и его семьи.
Три девочки плакали матери в юбку. Сама княжна стояла с высоко поднятым подбородком, стараясь не позволить слезам прорвать запруду век. Младший сынишка князя, совсем ребенок, еще ничего не понимая, дергал отца за руку, спрашивая, почему его брат не проснется и все снова не станет хорошо.
А князь лишь молча и угрюмо смотрел, как тело его наследника проносят по двору на больших носилках. Каждый его вздох, как видел Пронт, давался ему с сильной болью, словно ребра стали внезапно гораздо уже, сдавливая легкие.
Пронт проглотил горький ком в горле. После такого он бы и сам отправился в Темницу Душ за своим ребенком. Хотя, откуда ему знать? У него за все полтора века жизни не было детей. И вряд ли будут теперь уже. Если Кед вовремя не объявится, всему придет конец. А в одиночку Пронт не знал, куда деваться в этом огромном мире.
Он дождался момента, когда все внимание будет приковано к прощальному напутствию князя его сыну, и отошел немного в сторонку. Укрывшись за мавзолеями, он обернулся в четвероногого. Искать дорогу в библиотеку не приходилось. Самая богатая явно в здании Совета.
Он прошмыгнул мимо охраны и начал разнюхивать каменный пол и углы, пока в нос не ударил запах пергамента. Вот оно!
