Если в подробностях, то, несмотря на позицию главного советника императора и верховного друида Эрмиллиона, Дреолу пришлось требовать письменного разрешения на извлечение магического кристалла из статуи Аммонтаса. Помимо этого, было необходимо занять одну из центральных кузниц, собрав в нее лучших литейщиков и кузнецов.
К огромному сожалению Пронта, ему, все же, пришлось лишиться меча, из которого сделают пропитанную заразой оправу кристаллу, что был размером с кулак орка. Эта оправа станет наконечником посоха, который сделают из ветви Мирового древа.
По своей сути, это будет мощное древко посоха, что будет усиливать заклятие мага, использующее его, передавать его сквозь Заразу меча и, в итоге, смешивать это все с магией жизни, коей был заряжен кристалл, выпускать Очищающий луч, или волну, или линию. Пронт, как и Дреол, пока смутно предполагали, как должна работать вся эта конструкция. Но, по логике магических законов, все должно сработать.
Сколько ждать, было совсем неясно. А время уже не просто наступало на пятки, оно уже топталось где-то на пояснице, стараясь перелезть героям через голову.
За последний год Тириз с титаном прошли расстояние от Мирового древа до границы с Семгиром, осев в Ильмариле. По докладам разведки, орки и болотники переформируют свои войска уже сейчас. Не позднее этой весны они сорвутся с цепи и невероятно огромной стаей набросятся на столицу Эрмиллиона. Пронт надеялся, что спившийся Ларинол додумался созывать войска в столицу, тем более, что почти вся регулярная армия дислоцировалась именно там.
Ежедневно Пронт и Дреол навещали кузнецов, что работали едва ли не в две смены. Днем и ночью стучали молоты и чадили плавильные печи. Металл, пропитанный кровью демона, не так просто было расплавить, но, с большим трудом и помощью магии добиться температуры плавления все же удавалось.
Чуть больше десятины ушло на то, чтобы сковать идеальное навершие, крепко держащее кристалл внутри. Еще день потратили на то, чтобы вплавить его в структуру дерева. Получилось даже красиво. Стык между древком и навершием был пролит расплавленным оловом, заполнившим рельеф дерева, все маленькие трещинки и ложбинки, отчего линии металла красиво перетекали змейками по поверхности посоха.
Дреол наотрез отказался брать готовый посох в руки, поскольку кровь демона, усиливаясь веткой Мирового Древа, была готова обратить в зараженного любого, кто по неосторожности схватится за посох.
Пронт же, по словам люмми, всю жизнь проходил с этим мечом, да и на Маледике он не испытывал никаких осложнений от пропитавшей континент Заразы. Скорее всего, у него выработался иммунитет к этой гадости. Посему, именно ему и предстоит работать с посохом. Только как? Этого не мог сказать даже Дреол.
Пришла пора собираться в дальнейшую дорогу на Семгир. В это же время собирались выступать войска, ополченцы, да что там, все мужи Эрмиллиона были созваны в последний бой. Даже крестьяне и пекари были созваны в Семгир. Ларинол, все же, признал важность этой битвы, получив новости о том, что способ найден, и посох уже куется.
Разбойников отправили обратно в Неору. Нечего им было тут делать. Дальше шел черед Пронта, Дреола, Ранера и Ларинола с войском Скрытых. Пронт пытался отправить домой и Книмаса, но где уж ему? Тот снова бухнулся в ноги, по очереди обхватив колени всех, кто только присутствовал при разговоре, и Дреол, сжалившись, уговорил Пронта взять мальчишку с собой. Вреда от него не будет, а пользы... ну, про меч хотя бы он догадался первым, несмотря на всю свою глупость. Боги с ним, пусть едет.
Единороги уже были в упряжи. Животное Пронта постоянно нервничало и дергалось от каждого шороха. Дреол предположил, что тот боится посоха. Чувствует тьму, исходящую из навершия, пропитанного кровью демона. Подтверждало это то, что остальные единороги наотрез отказывались идти рядом. Потому, Пронту пришлось двигаться позади всего отряда.
Оставшись без меча, он не нашел в Эрмиллионе никаких мечей, попросив выковать его для него за отдельную плату (за счет Ларинола, разумеется) какой-никакой тесак. Когда-то у эльфов были неплохие мечи. Вон, Ранер же носил с собой пару легких клинков. Но такие были бы не по руке Пронта, привыкшему к тяжелому мечу, который в нынешнее время называли полутораручным.
Дорога все так же поражала своей морозностью. Было холодно настолько, что весь походный паек в мешках заледенел, хоть топором руби. Приходилось подолгу греть мясо на кострах, чтобы оно хотя бы бралось на зуб. Поэтому приходилось есть редко, наедаясь впрок. Да и просиживание около костров не сильно помогало им согреваться. Приходилось больше двигаться, реже останавливаясь на привал.
Второй день был даже по-своему теплым, но путников настигла пурга. Наверняка наутро их снова свалит болезнь. Но выбора не было, нужно было как можно скорее доставить посох в Семгир и готовиться к выступлению на Тириз. Или, хотя бы, быть готовыми сразиться на стенах города с атакующей их армией.
