— Мы её стабильно проверяем… — тихо говорит он, — Если она предательница, значит напрямую связана с нашими союзниками и ближним кругом — только связь с ними мы могли упустить… — он поднимает глаза и снова вздыхает, матерясь по-немецки, — Scheiße! Так вот что она «случайно» тогда к нам зашла, когда Виктор прилетел.
— И поэтому так активно ко мне подмазывается — я маленький, ведомый и глупый почти подросток. Через меня явно легче всё вытягивать, чем через тебя.
Дед молча и одобрительно на меня смотрит. Он в целом любил думать молча, и говорить только сто раз утверждённые в голове ответы.
Ну грёбанная Эскофье! Ну как так? Ты ведь мне начинала нравиться!
И всё это время она была предательницей, идущей против моего рода и семьи! Против меня! Она имеет доступ к нашим ртам, дворцу… да даже комнатам!
Чёрт! У нас прямо под носом сидел шпион!
Вильгельм задумчиво отводит взгляд, вновь возвращает его на скрещённые пальцы и слегка расслабляется.
— Будем разбираться, — всё, что отвечает он, — Михаэль, можно… просьбу?
— Да?
— Поддайся на соблазнения.
— Не-е-ет! — завыл я.
Да-а-а-а!
Йе-е-е-е-ес! Йеееееееес!
— Дед, ты чего? Это незаконно! — вспомнил я его же слова.
— Ничего такого и не надо. Просто дай понять, что ты заинтересован и её чары работают.
— А вы там не подпёрдывайте на ухо! — гаркнул я на коллектив поддержки, на что дед недоумённо задрал бровь.
Я хмурюсь и внимательно смотрю на деда.
Ну, я достаточно умный, чтобы понять его ход мыслей. Допрашивать Эскофье — палиться, что мы расследуем предательство. Но ЗНАТЬ о предательстве и наблюдать за его течением — расследовать его в пассивном режиме, собирая ту же информацию, но не палясь. Тут всё логично, Вильгельм, как всегда, показал интеллект. Была загвоздочка.
Какие ещё такие соблазнения от француженок⁈
— Ну… пхе-хе, если надо… пхе-хе, — заулыбался я.
— Михаэль… не пускай слюни, — вздыхает он, — Просто дай жёлтый свет — чтобы она продолжала, но не достигала успеха.
— Звучит как сексуальный садизм… видел видео, там в конце девочка плакала… не сказать, что от горя, — покосился я на него.
— Конкретно до такого доводить нельзя — держи её на поводке.
— Да ты специально такие выражения подбираешь⁈
Блин… инкуба бы сюда. Но где его здесь доставать я категорически без понятия. И вот ещё интересно — а дед вообще насколько в курсе моих сил? Он знает про… ну… Похоть?
— Дед, а насколько ты знаешь о моих силах? — спросил я.
— Хороший вопрос, внук. Потому что мне очень интересно, почему ты видишь наших предков, хотя даже Марк их не видел — гений школы крови. К нему пришёл только Анафема, и то с конкретной целью. Но ты… ты видишь их всех, — он внимательно на меня смотрит, — Как так вышло?
— Не знаю…
— Интересно. Ну-ка… — он полез в шкафчик и достал оттуда шкатулку, — На, попробуй открыть.
Я с интересом её беру. И тут, впервые за всё время — кровавый сын Анафемы впервые перестал прожигать меня взглядом, а резко повернулся на шкатулку! Я даже едва не дёрнулся! Уже привык, что он с меня взгляда не сводит, а тут бам! Резко!
Каменная шкатулка была тяжеловатой, размером со школьный пенал. По центру инкрустирован алый камень.
Пытаюсь открыть. Иы-ы-ы-ыть!
— Не, — вздыхаю, — А что там?
— Это наследие нашего основателя — того самого Анафемы. Никто не мог открыть, и что там — никто не знает. И я подумал, раз ты его сосуд, то может…
И я вижу, как к ней тянется кровавый призрак. Его костлявые, даже острые пальцы медленно приближались к наследию его отца, но неуверенно остановились в паре сантиметров от него.
Я внимательно смотрю за действиями потомка! Жду! Надеюсь! Но… ничего не дожидаюсь — призрак отводит руку, не решаясь коснуться.
«Стало быть, открыть её можно», — хмурюсь, — «Надо только заручиться доверием этого чувака».
Пу-пу-пу…
Неожиданное развитие событий.
И зазвонивший телефон Вильгельма дал ясно понять — что пора заняться другими делами.
Я победил Иоганна, и этим нашёл предательницу. Но ведь жизнь не стоит на месте — я ведь здесь и по другим делам.
На арене тренировалось два ребёнка. У них были спарринги на деревянных мечах, и сейчас отдых между раундами. Сильно вспотевшие, оба они сидели на песке и тяжело дышали, восстанавливая силы.
— Ты стал как-то яростнее сражаться! — сказал Теодор, — Ох, по челюсти мне прилетело нормально!
— Ты почувствовал? Больно?.., — прикрыл глаза Иоганн.
— Ну конечно! Твоё алмазное напыление ведь — кинетикой бьёт! Любой бы почувствовал!
— Любой, говоришь?.., — прошептал он, открывая глаза и глядя на небо, — Конечно. Ты ведь… просто человек.
— М? Ты о чём? — смотрит блондин на друга.
— Мы с тобой тренируемся и оттачиваем магию. Но она ведь создана людьми и против людей. Мы ведь… — он поджимает губы, протяжно выдыхая, — Мы совершенно не готовы драться с… чудовищами.
