— Он невозможен! — огорчённо воскликнула я, передав не-мёртвой требование моего напарника. — Нельзя же так… так… — Слов для характеристики поведения вампира у меня не нашлось, и я обескуражено умолкла. Безответственно, бесцеремонно, неосторожно — всего этого недоставало, напарник вёл себя ещё хуже.
— Почему нельзя? — промурлыкала вампирша, мечтательно глядя в ту сторону, в которой скрылся её невозможный собрат. — Только так и стоит поступать сестрица, только так, и никак иначе. Мне и при жизни такие юноши нравились… — Она блаженно облизнулась и пристально посмотрела на меня. — Тирса, миленькая, расскажи-ка мне, пока мы ждём твоего дружка, что его больше всего привлекает в женщинах? Ну, не хмурься, я не собираюсь его у тебя отнимать, всего лишь хочу немного поразвлечься. Тирса, дорогая моя, не молчи!
Меня передёрнуло от отвращения, а Грета, будто и не замечая, продолжала развивать свои гнусные замыслы:
— Тебя он, конечно, не оставит, и не разлюбит, даже если ему со мной и очень понравится, но что за беда? Он мне по вкусу пришёлся, а я красива, и уж найду, чем его порадовать… В конце концов, тебе грех жаловаться, сама-то ты его на расстоянии держишь, всё в недотрогу играешь, так что нечестно жадничать. Ну, Тирса, рассказывай!
Я облизала пересохшие губы и прислушалась к своим ощущениям. От постыдной откровенности вампирши мутило, хотелось закричать, ударить мучительницу. Эти чувства почти заглушали присутствие напарника в моём сознании, которое я силилась уловить, чтобы узнать, уяснить раз и навсегда — как именно вампир относится к подобной беспардонности, заинтересовали ли его грубые заигрывания Греты или, как и у меня, вызвали глубокое отвращение?
Со смешанным чувством я поняла, что не ощущаю ни того, ни другого. Я вообще редко могла «услышать» напарника — кроме тех случаев, когда он обращался ко мне, а уж разобраться в его мыслях… Но на этот раз мне почудилось, что не-мёртвый не заинтересован и не зол, а с эдаким отстранённым любопытством ждёт моего ответа. И ещё — он смеялся надо мной. Ситуация его забавляла.
— Тирса! — встряхнула меня «сестрица».
— Если хочешь услышать искренний ответ — спроси его сама, — с трудом произнесла я. — Он лучше меня разбирается в своих… э-э-э… предпочтениях, и, к тому же я всё равно не могу сказать ничего из того, чего мой напарник не сказал бы тебе сам.
— Жадина! — надулась Грета и обиженно отвернулась, предоставив мне в своё удовольствие вглядываться и вслушиваться в безлюдную улицу. Мы недолго простояли в молчании: не прошло, я думаю, и минуты, как с той стороны, куда прежде убежал не-мёртвый, наполз туман — невероятно быстро и как-то даже, я бы сказала, решительно для природного явления. Я заколебалась, окликнуть ли дувшуюся на меня вампиршу, позвать ли напарника или попытаться «докричаться» до Мастера, который, несомненно, должен знать, что делать в таких ситуациях. Увы, мне не пришлось осуществить ни одного из этих решений: туман весь заполз под арку, где прятались мы с Гретой, так, что нельзя было увидеть даже стену, на которую я опиралась, а после холодные жёсткие руки схватили меня за запястья, рядом испуганно завизжала вампирша — и всё пропало из вида.
— Тебе стоило поведать сестрице, — наставительно заметил напарник несколько позже, когда мы сидели на кровати в моем комнате, и он обкладывал мои синяки цветочками коровяка31, — что больше всего в женщинах мне привлекает информация, которой они располагают. Ну и кровь, разумеется, но к Грете это не относится. Ладно, не переживай, сам скажу при случае, нам с ней предстоит ещё долго работать…
Меня передёрнуло от отвращения, но вампир этого, кажется, не заметил.
— Сейчас ты посмотришь мне в глаза, — толкнул меня напарник, опрокидывая на кровать, — и уснёшь, чтобы как следует выспаться и проснуться бодрой и полной сил, поняла?
Я крепко зажмурилась, глубоко задетая тоном вампира: можно подумать, он разговаривает с маленькой капризной девочкой, которой не дано понять серьёзных и занятых важными делами взрослых.
— Нет же, глупенькая, — засмеялся вампир, — ничего подобного я и в мыслях не держал. И ты ведь прекрасно знаешь, насколько бесполезно закрывать глаза.
— Ты прав, мне это хорошо известно, — пробурчала я, по-прежнему жмурясь.
— Глупая ты моя, — засмеялся вампир и привычно растрепал мою причёску — вернее, то, что от неё осталось после бурных событий этой ночи. — Не хочешь спать — не спи, кто же тебя заставляет. Только вот позволь мне всё-таки сделать тебя неподвижной до утра, а то я боюсь, шевельнёшься ненароком — и все мои труды насмарку.
