— Грета, чего ты от меня хочешь? — зло отозвалась я. — Я отнюдь не сержусь на тебя, но мне вовсе не хочется…
Привычка вампиров бросаться на людей без предупреждения преизрядно мне надоела. И если напарник хотя бы внешне проявлял обо мне заботу, чем несколько оправдывал свою бесцеремонность, то выходка Греты казалась совершенно непростительной. Она, как прежде её собрат, не говоря ни слова, накинулась на меня и прижала к стене. Правда, не-мёртвая не стала хватать за руки, а зажала рот своей ледяной рукой.
— Тихо! — прошипела вампирша мне в самое ухо. — Молчи, если тебе дорога жизнь!
«Опять!» — промелькнуло у меня в голове. Опять Грета… Как в тот раз!.. Однако на лице не-мёртвой отражалась самая искренняя тревога — и ни следа коварства и фальши, тревожащие меня во время нашего с ней «родства».
— Молчи, — шепнула она ещё тише, — или мы с тобой пропали. Если тебя почуют…
Я послушно молчала, да и что мне ещё оставалось делать, когда хватка вампирши мешала мне издать хоть один звук? Вокруг было так тихо, что ночной воздух, казалось, звенел в ушах, и оглушительно, на всю улицу, колотилось моё сердце.
— Как договаривались, хозяин, — послышался громкий мальчишеский голос, заставивший меня затаить дыхание и вжаться в стену. Ему вторил другой, похожий, но словно бы постарше… или пониже?
— Без обмана, как в аптеке, хозяин. Сделаем, как договаривались.
Им ответил мужской голос, на ломанном острийском выражающий вежливое недоверие этим пламенным заверениям подростов. Стали слышны шаги: тяжёлые шаги грузного человека, почти заглушающие лёгкую поступь его спутников. Они приближались, и вот уже были совсем близко.
— А вот и аптека! — расхохотался младший. — Видите, почтенный хозяин, мы вам правду сказали! И нет никакой необходимости беспокоить наставника!
Грета навалилась на меня, словно пыталась закрыть от любопытных взглядов с улицы, и её синие глаза лихорадочно блестели у самого моёго лица. Незнакомый мужчина и ученики Мирона прошли мимо, даже не замедлившись у нашей арки, и вскоре вдалеке стихли шаги и голоса. Грета выждала ещё, наверное, минут пять, прежде чем отодвинуться от меня и извиниться. Молодую вампиршу колотила дрожь.
— Где же твой дружок пропадает? — нервно воскликнула она. — На нас могли напасть, пока он где-то ходит!
— Ты думаешь, нам грозила опасность? — вежливо уточнила я. — Ведь хозяйка лена только что сделала им внушение.
— О, Тирса, ты думаешь, ученичков Мирона это остановит?! Как бы не так! Они ведь главные хулиганы города, им эти внушения каждый день делают, да всё без толку! Вот сейчас бы учуяли тебя, как бы мы отбивались? У них ведь на тебя зуб, причём давно, хоть и не знаю, где ты им перешла дорогу! Слава Богу, пронесло, так орали, что ничего вокруг не замечали!
— Да уж, весёлая перспектива, — отозвалась я, чувствуя себя одновременно слабой и беззащитной и — единственным взрослым существом на этой улице. Паникующую вампиршу хотелось взять за руку и погладить по голове… Может, хоть так удалось бы справиться с собственным страхом. Я поспешила перевести разговор на другую тему: — Интересно, что за дела у учеников Мирона с человеком? Ведь это был человек, верно?
— Верно, — подтвердила Грета. — И я не знаю ни кто он, ни о чём шла речь, они так и не сказали ничего конкретного. Надо будет сказать наставнице, что Мирон с воспитанниками против всех обычаев ведут дела с людьми без её разрешения…
— А разве для этого требуется разрешение хозяйки города? — искренне удивилась я.
Вампирша звонко расхохоталась.
— Мёртвые не имеют дела с живыми — слышала такую поговорку?
— Слышала, — растерялась я, — но мне казалось…
— Что это только так говорится, ради красного словца? — закончила вместо меня Грета.
— А на самом деле это официально принятый закон среди вампиров?
Не-мёртвая поморщилась.
— Не совсем так, сестрица, не совсем. У нас вообще нет законов, — эти слова были произнесены с гордостью, — но мы подчиняемся решениям самых уважаемых членов общины. Здесь, в этом лене хозяйка запрещает вести дела с людьми, в других всё иначе.
— Но ведь мы… — растерялась я. — Грета, послушай, ведь я сама человек, и мой напарник… и потом, мы ведь работаем вместе, тоже на людей, и никто никогда нам не говорил… ничего!..
— Какая ты наивная девочка, сестрица Грета! Ты — человек? Ну, хорошо, дорогая сестрица, считай себя человеком, если это льстит твоему достоинству! Но, милая Тирса, твой дружок не ведёт с тобой дел! Он пьёт твою кровь, вот и всё, это ещё никому не запрещалось!
— Неправда! — закричала я, покраснев от обиды. — Ты лжёшь, ты всё выдумала, ты нарочно издеваешься! Как ты смеешь?!
Не-мёртвая снова расхохоталась.
— Тебя это обижает, Тирса? Тебе не нравится, что ты всего лишь пища для своего любовника?
— Замолчи!
— Сколько раз в неделю он это делает, сестрица, признайся! Сколько? Ты такая бледная, чахлая, я думаю, он приходит к тебе каждой ночью и…
