– Мама, я даже смотреть на него не могу без тошноты. Я сразу чувствую себя круглой дурой. Как я могла не заметить? Ведь все это месяцами происходило, можно сказать, у меня под носом.
– Иногда, Венеция, труднее всего увидеть именно то, что происходит у тебя под носом.
– Конечно, – с раздражением подхватила Венеция. – Поневоле начнешь думать, что я не соответствовала ожиданиям Боя. Как же! Вечно погруженная в домашние хлопоты, в заботы о детях. Скучная, бесполезная. Каково сознавать себя глупенькой куколкой?
– Венеция, прекрати эти самоуничижения! – Селия резко оборвала дочь. – Не наговаривай на себя. Ты вовсе не глупа. Ты… – Селия замолчала.
Венеция сердито глядела на нее.
– Мама, не начинай на эту тему. Не надо. Ну, не вышла я умом, чтобы учиться в Оксфорде, как наша дорогая Барти. Пусть у меня нет ее учености, но я бы не стала молчать, если бы моя лучшая подруга спуталась с чужим мужем, зная, что его жена мне почти родственница.
Селия продолжала молчать. Ее саму очень тревожила возможная причастность Барти к этой истории.
Бой приехал к ней на работу, умоляя выслушать его. К его удивлению, она согласилась.
– Бой, только не проси меня вмешиваться и помогать тебе. Ничего хорошего мое вмешательство не принесет. Наоборот, сделает только хуже.
– Я и не прошу об этом. Я просто хочу кое-что вам объяснить. Не надеюсь, что вы поймете меня в полной мере. Но хотя бы чуть-чуть.
Она поняла на удивление много.
Бой был почти таким же раздавленным, как Венеция. Ошеломленным. Раскаивающимся. И… отчаянно одиноким.
Абби очень много значила в его жизни. Бой даже позволил себе признаться Селии, что в какой-то мере любит Абби. Несколько лет подряд она заполняла большую часть его жизни. Пожалуй, даже значительную часть. Абби интересовала его, вдохновляла, в ней была некая интрига. Секс в их отношениях занимал далеко не главное место. При этом Бой продолжал любить Венецию. Ее невозможно было не любить: доброжелательная, забавная в своих «милых глупостях» и такая красивая. Последнее обстоятельство было для Боя весьма важным.
Венеция была замечательной хозяйкой дома, чудесной матерью (дети были единственной стороной их жизни, где у них существовало полное понимание) и такой невероятно сексуальной. Каждый раз, думая о ней и ее добродетелях, Бой мысленно стонал: для чего мужчине, женатом на идеальной женщине, нужна еще и любовница?
Но он, конечно же, знал ответ: будучи женат на идеальной женщине, он чувствовал себя очень одиноким. Ограниченное число тем для разговора, такое же ограниченное число удовольствий. Венеция не понимала его замыслов, не проявляла ни малейшего интереса к тому, чем он занимался, и не делала ни малейших попыток помочь ему в делах. Все считали Боя повесой, эгоистом, человеком, идущим на поводу у своих прихотей, но это было не совсем так. Он родился в очень богатой семье, однако был обречен на сильнейший эмоциональный дефицит. Родители совершенно не интересовались сыном, не помогали ни интеллектуальному, ни какому-либо другому его развитию.
Бой был исключительно умен и очень одарен по части искусств. Любая из граней его таланта, получи она должное развитие, принесла бы ему успех и признание. Но в ранние годы ему не встретился мудрый, требовательный наставник, и стремление к наслаждениям одержало в нем верх над более достойными сторонами его характера. Среди талантов Боя были и такие, что не требовали особого развития: талант заводить друзей и талант привлекать к себе женщин. Оба упомянутых таланта плюс изрядное богатство довольно быстро сделали его повесой. А потом, когда ему было всего двадцать три года, он вдруг оказался женатым человеком, вступив в брак, который не выбирал и к которому, конечно же, не был готов.
Враги Боя или, правильнее будет сказать, клевещущие на него, поскольку настоящих врагов у него не было, наверняка высмеяли бы само его желание найти себя и заняться чем-то полезным или хотя бы интересным. Леди Селия Литтон поначалу относилась к Бою весьма отрицательно, но она была одной из немногих, кому удалось распознать в нем это желание. Она противилась их браку с Венецией по многим причинам и прежде всего потому, что знала: ее дочь не сможет стать ему достойной интеллектуальной спутницей.
