Мать все равно не поймет, как им с Аделью хотелось, чтобы не Нэнни, а она приходила на школьные спектакли и концерты. Но мама была вечно занята. И потому на торжества в их школу ходила Нэнни. Нэнни, не блиставшая грамотностью, помогала им готовить уроки. Неудивительно, что пример образованных, но вечно занятых родителей не вызывал у них с Аделью желания учиться дальше. Но в последние два года материнская поддержка была для Венеции как нельзя кстати. Селия верила в свою дочь. Нельзя, чтобы она обманулась в этой вере.
Предложение работать в «Литтонс», естественно, тоже исходило от Селии. Она устала слушать постоянные стенания дочери. Венеция плакала, говорила, что теперь она никому не нужна, и риторически вопрошала вслух, сумеет ли теперь кого-нибудь найти.
– Ну кому я нужна с четырьмя детьми? Всю оставшуюся жизнь мне теперь придется жить одной. Меня будут жалеть, говорить, какой у меня печальный вид, и все такое. Что мне теперь делать? Чем заниматься? Утешаться покупкой новых тряпок? Сидеть на обедах с кучей таких же глупых женщин, как я? А половина из них все равно будут восхищаться Боем и шептаться у меня за спиной: «Бедняжка Венеция, не смогла удержать такого мужа. Другого ей теперь ни за что не найти».
Эти монологи Селия слышала не впервые. Поначалу она успокаивала дочь, находила сочувственные слова. Но в какой-то момент ей это надоело, и она довольно резко спросила:
– Венеция, а тебе не приходило в голову, что в жизни есть и другие занятия, кроме как быть чьей-то женой или, выражаясь твоими словами, «искать себе другого»?
Венеция шмыгнула носом, шумно высморкалась.
– Мама, прошу тебя, не начинай. Не говори, что я должна работать и делать что-то полезное, а не сокрушаться по поводу рухнувшего брака. Я не гожусь для такой работы, как у тебя. Я не хочу этим заниматься. Я не Барти. Одна из причин, почему Бой меня бросил, – моя глупость. Ну так согласись с ним. Не понимаю, почему ты не хочешь это признать и повторяешь мне одно и то же?
– Венеция, Бой тебя бросил не из-за твоей глупости. Совсем не по этой причине. Он тебя бросил… точнее, завел роман на стороне, поскольку был раздосадован твоей леностью. Он не хуже меня знает, что ты исключительно умна, но по какой-то причине никогда не желала продемонстрировать этот неоспоримый факт.
– Мама, нельзя так говорить. Я не валялась на диване, позевывая от скуки. У меня один за другим появлялись дети. Мне нужно было управляться по дому. У меня зачастую минутки свободной не было. Но я и не хотела заниматься ничем другим. Понимаешь? Не хотела. И сейчас не хочу. Пожалуйста, оставь меня в покое. Ну пойми же ты наконец: я на тебя не похожа. Чем скорее ты признаешь этот факт, тем лучше будет для нас обеих.
– А я думаю, во многом ты очень похожа на меня, – возразила Селия. – Но сейчас я не буду спорить с тобой на эту тему.
– Вот и не спорь.
В течение нескольких недель Селия не заводила разговора о работе. Однажды, приехав к дочери, она застала Венецию не в слезах, а в гневе. Причиной гнева были Генри и Ру. Генри хмуро смотрел на мать и молчал. Рядом стоял побледневший, заплаканный Ру.
– Я хочу, чтобы папа был с нами.
– Папа не может быть с нами. Его здесь нет. Ру, ты уже большой мальчик и должен это понимать. Папа уехал.
– Да, уехал, – произнес Генри и бросил на Венецию сердитый взгляд. – Но не сам. Это ты его выгнала. Ты отобрала от нас папу… Идем, Ру. Посмотрим, где девчонки.
Генри увел брата, громко хлопнув дверью. Венеция разрыдалась.
– А ведь он прав. Именно это я и делаю. Отнимаю у них отца. Знаю, что это несправедливо. Но пойми, мама: мне очень одиноко. Очень. Я чувствую себя жалкой, никому не нужной и ни на что не годной. Я просто не знаю, что мне делать.
– Жаль, что ты противишься моей помощи, – сказала Селия, глядя на дочь.
– Ты не можешь мне помочь. И никто не может.
– Я могу дать тебе работу.
– Работу? Мамочка, не начинай. Особенно сейчас.
– Почему? Наоборот, сейчас самое время. Работа тебя отвлечет. Ты начнешь выходить из дома, перестанешь себя жалеть.
– Мама, у меня не получится. Я не смогу прийти на работу в «Литтонс» только потому, что меня бросил муж. Надо мною будут смеяться. И потом, от меня там никакого толку.
– А вот в последнем ты очень ошибаешься. Потому-то я тебя и зову в издательство. И толку от тебя – уж можешь мне поверить – будет очень много. Венеция, неужели ты всерьез думаешь, что я делаю это из жалости? Не думай так плохо о своей матери. На работе мне жалость несвойственна. И обузу я бы себе на шею не повесила.
Венеция молча смотрела на мать. Судьба Джайлза в издательстве была лучшим подтверждением правоты ее слов.
– В последнее время ты несколько раз высказывала очень дельные коммерческие предложения. Самым интересным оказалась идея книжного клуба при издательстве. На втором месте – издание поваренной книги.
– Папе это действительно понравилось?
