Ее охватила ностальгия, и ей снилось, как она ест сладости с Перси и занимается в гостиной с Марджори, пока взгляд не стал затуманиваться. Внезапно она увидела лицо Перси, его глаза, темные, как безлунная ночь, когда он сжал ее горло. Блайт стояла позади него вполоборота и не обращала внимания на происходящее. Сигна потянулась к ней, пытаясь окликнуть. Но крик беззвучно прозвучал в ночи, видение исчезло. И все же, даже когда призрак Перси исчез, хватка на горле не ослабла. Именно тогда, судорожно хватая ртом воздух, Сигна поняла, что действительно задыхается, и резко проснулась.
Гандри стоял напротив нее, в три раза больше своего обычного роста. Его клыки были обнажены, из пасти сочились тени. Он рычал, хотя Сигна не могла ничего расслышать из-за стука крови в висках. Она попыталась выпрямиться, но обнаружила, что не может пошевелиться. У нее на груди сидела пожилая женщина, которую Сигна никогда не видела, и улыбалась ей жалостливой улыбкой, напомнившей Сигне о бабушке. Одной рукой женщина убрала волосы со лба Сигны, а другой сжимала горло.
Сигна попыталась сунуть руку в карман и запаниковала, обнаружив, что в нем пусто. Она использовала остатки белладонны, когда показала Блайт свои способности. Девушку охватил ужас, руки дрожали. Она отчаянно сопротивлялась, пытаясь освободиться, но дух держал крепко, и холод проникал в тело все глубже.
Происходящее напоминало тот раз, когда Таддеус вселился в нее много месяцев назад в библиотеке Торн-Гров. Хотя это не было одержимостью – Сигна все еще контролировала свое тело, даже если у нее были проблемы с его использованием, – дух полностью поглощал ее, и девушку накрыло ужасающее осознание того, что она может умереть на самом деле.
Но Сигна могла думать лишь о том, что не имела права умирать. Только не сейчас, когда судьба Элайджи висела на волоске, и, конечно, не раньше, чем проживет жизнь с Ангелом смерти. Сейчас было не самое лучшее время для проверки ее бессмертия в случае удушья, и поэтому, когда ее сердцебиение замедлилось, а Сигна оказалась на пороге между жизнью и смертью, она ухватилась за возможность и позволила своим силам наполнить ее, прежде чем потеряла сознание.
У нее не было времени на объяснения. Знакомый холодок сил жнеца проник в вены, придавая уверенности. Каждая тень в комнате потянулась к ней, и она почувствовала себя непобедимой. Девушка отбросила сомнения и воспоминания об ужасе в глазах Блайт, и темные нити обвились вокруг ее пальцев. Сигна обернула их вокруг себя, позволяя им почувствовать ее отчаяние и потребность в спасении. А затем оттолкнула эту тьму, как оружие, отдав приказ ночи.
Сигна не могла сказать, что произошло в те последние мгновения. Она точно не знала, сколько теней собралось вокруг нее, и не подозревала, что весь Фоксглав замер в благоговейном страхе перед ее силой. Она пришла в себя только через несколько мгновений, стоя на четвереньках и пытаясь сделать вдох, которого требовало тело. Горло пересохло и болело, на коже проступили синяки. То ли от холода, то ли от близости смерти Сигна дрожала так сильно, что не могла подняться с грязных простыней, на которых заснула.
Ангел смерти появился только тогда. Он налетел с порывом ветра, от которого задрожали окна, обрушился на поместье, прижав духа к стене и сковав его тенями. Когда он поднял руку, прогремел гром, и ночь превратилась в косу в его ладонях. Он не произнес ни слова и не дал съежившемуся духу даже мгновения, перед тем как нанести удар. Но клинок замер над головой женщины в последнюю секунду, перехваченный тенями Сигны. Когда Ангел смерти повернулся к ней, его глаза горели яростью.
– Она пыталась убить тебя, – рявкнул Ангел, надавливая сильнее и проверяя, крепко ли Сигна держит косу. – Ты понимаешь, сколько энергии требуется духу, чтобы прикоснуться к живой душе? Она должна умереть за то, что осмелилась напасть на тебя.
– Гандри забрал бы ее, – возразила девушка, стараясь говорить спокойно.
– Глупая девчонка! Гандри не может забирать духов!
Сигна усилила хватку, когда пес заскулил.
– Не забирай ее, – сказала она, уверенно глядя Ангелу смерти в глаза, пока его плечи не расслабились, а ярость не утихла ровно настолько, чтобы Сигна смогла отозвать тени, надеясь, что он исполнит ее просьбу.
Ее зубы стучали, когда девушка заставила себя подняться на дрожащие ноги. Ей очень хотелось предстать перед этой женщиной во весь рост, но пришлось поднять с пола одеяло и завернуться в него в отчаянной попытке согреться. Сигна покачнулась и, хотя на этот раз не кашляла кровью, краем глаза заметила, что ее волосы снова седеют. Она подумает об этом позже.
