Наперстянка полностью

– Ты нас видишь?

– По-твоему, я разговариваю со стенами? – Сигна скрестила руки на груди. – А теперь послушайте меня, потому что этот дом может стать нашим или моим, но определенно не вашим. Если вы хотя бы скрипнете половицами, я прикажу своей собаке выкопать твои погребенные кости, чтобы сжечь их и развеять прах. Это понятно?

– Вы дочь мистера и миссис Фэрроу? – спросил мужчина. – Малышка Сигна?

– Да. – В ее голосе послышалась едва заметная дрожь. – И я пытаюсь устроить здесь свою жизнь, так что больше никакого пианино.

Девушка нахмурилась, убирая костлявые руки с клавиш.

– Но мы играем уже много лет…

– Я в этом не сомневаюсь, – кивнула Сигна. – Но не хочу, чтобы люди подумали, будто мой дом населен привидениями.

– Но он населен, – заметил мужчина. Сигна повернулась к нему. Хотя он не мог пить, но помешивал ржавой ложкой в старой чайной чашке, стоявшей рядом с ним, повторяя привычные движения. Жидкость давно испарилась, оставив только темное кольцо на стенках.

– Я знаю. – Сигна раздраженно провела рукой по волосам. – Но мне не нужно, чтобы весь город считал меня сумасшедшей, болтающей с призраками.

Духи переглянулись, и Сигна снова нахмурилась.

– Не важно. – Она помахала девушке, сидевшей за роялем. – Хватит. Прекрати! Я больше этого не потерплю.

– Тогда что ты предлагаешь нам делать? – потребовала девушка, и в ее глазах вспыхнул такой гнев, что на мгновение Сигна приготовилась к худшему. – У нас мало способов развлечься!

Именно тогда Сигна почувствовала на коже холод от присутствия Ангела смерти. Глаза духов расширились, когда они сбились в кучу, подальше от жнеца, которого Сигна не могла видеть. И все же одного его присутствия было достаточно, чтобы ее поддержать.

– Вы всегда можете перейти в загробную жизнь, – отрезала она. – Уверена, там есть чем заняться. Я слышала, что можно даже перевоплотиться, если захотите. – Все еще в ночной рубашке, с растрепанными волосами, Сигна была совершенно не готова к этому разговору, не говоря уже о сложившейся ситуации. В горле пересохло, отчего голос стал хриплым и напряженным.

Заметив ее дрожь, женщина спросила:

– Что с тобой случилось?

– Это я и пытаюсь выяснить. – Сигна снова бросила взгляд в дальний конец коридора, чтобы убедиться, что Элейн все еще находится в помещении для прислуги. Она присела на скамеечку для ног напротив них, обхватив себя руками. Холод немного отступил и был не таким пронзительным, как если бы призрак овладел ею. По крайней мере, ей было чему радоваться.

– Сколько же духов живет в Фоксглав? – Сигна очень хотела услышать обнадеживающий ответ, и не была готова к правде, слишком быстро сорвавшейся с языка мужчины.

– Где-то около двадцати, полагаю, – сказал он. Сигна еще крепче обхватила себя руками, когда тошнота захлестнула ее, и ей захотелось взглянуть в лицо Ангела смерти. Двадцать. А ей показалось странным видеть троицу духов вместе. Конечно, она натыкалась на места, где духи бродили свободно. Земли, когда-то служившие полями сражений и госпиталями. Но чтобы двадцать духов жили под одной крышей? Это просто нелепо.

– Где они? – настаивала Сигна. – Почему я их не видела?

– У каждого свои любимые места. – Мужчина сдвинул очки к переносице. – Нам нравится жить здесь, вдали от всего этого сброда. Большинство остается в бальном зале, хотя есть и те, кто бродит по коридорам.

У Сигны кровь застыла в жилах. Конечно, они остались в бальном зале.

– Остальные должны знать, что я здесь. – Ее голос стал скрипучим и едва слышным. – Почему никто больше не искал меня и почему они не тронули мою горничную? – Казалось неразумным сообщать им, что на нее напали всего несколько минут назад. Не стоило подавать им идею.

Чего Сигна не ожидала, так это того, что они снова обменяются взглядами.

– В чем дело? – Она подвинула скамеечку для ног, устроившись к призракам ближе. Духи на диване отодвинулись, но вместо того, чтобы посмотреть на Сигну, пожилая женщина уставилась поверх ее головы в сторону комнат прислуги.

– Я бы и близко не подошла к твоей горничной, даже если бы мне заплатили. У нее что-то не так с кожей. Никто из нас не видел этого раньше, и никто не хочет узнавать первым, что это значит.

– Что ты имеешь в виду? На ее коже ничего нет.