Написанное остается полностью

И о х и м. Все равно не будет тебе прощения, ибо в мыслях своих при живом муже, должно быть, прелюбодействовала, несчастная. А в святой книге Левит сказано: человек аще прелюбы содеет с мужнею женой, смертию да умрут прелюбодей и прелюбодеица.

М а р г а р и т а. Чист он, как ангел! Мой грех! Я люблю, а он и не знает!

И о х и м. Тебе я мог бы дать индульгенцию на отпущение грехов, если бы сказала, где золото, и поднялась в мою спаленку… А там, полюбив третьего, спасла бы одного из двух любимых… Так поднимешься?..

М а р г а р и т а (после паузы). Поднимусь… (Встает с пола.)

И о х и м. Вот и хорошо. Иохиму много не надо, но он любит по согласию.

М а р г а р и т а (твердо и решительно). Поднимусь… на костер! И если не вместо любимых мне, то разом с ними.

Иохим бьет Маргариту по ключице и, подхватив ее на руки, пытается унести. С разных сторон появляются  к в а л и ф и к а т о р, д в а  с т р а ж н и к а  и  М с т и с л а в е ц. Стражники в одно мгновение набрасывают мешок на Мстиславца и вытаскивают из корчмы.

К в а л и ф и к а т о р (Иохиму). Остановись, старый греховодник. (Глядя на потерявшую сознание Маргариту.) Такая женщина не по тебе, сморчку. (Забирает Маргариту.)

И о х и м. Сколько себя помню, каждый раз — только соберусь, обязательно кто-то помешает…

К в а л и ф и к а т о р (унося Маргариту). Долго собираешься…

И о х и м (после паузы, безнадежно, но с облегчением). А с другой стороны, как гора с плеч свалилась… Что бы я делал с нею в той спаленке?..

Кабинет Лютера. Вечер. Э л ь з а  готовится ко сну и вдруг замечает  Г у с о в с к о г о.

Э л ь з а (испуганно). Кто вы? Как вы сюда попали?..

Г у с о в с к и й (падая на колено). Сеньора, ради всех святых, не пугайтесь!

Э л ь з а. Не подходите, я закричу!

Г у с о в с к и й. Лучше не надо! Я полгода ищу с вами встречи. Я не могу больше. Я люблю вас! Это ожерелье…

Эльза немеет от восхищения, а Гусовский тем временем встает с колена и надевает ей на шею дорогой подарок.

Э л ь з а (таинственно). Сюда может войти Мартин… мой дядя.

Г у с о в с к и й. Дядя выступает перед народом, а это надолго.

Э л ь з а (оглянувшись). И все-таки нам лучше…

Г у с о в с к и й. Я согласен… Осторожность не помешает…

Оба исчезают за портьерой.

Суд инквизиции. За столом  и н к в и з и т о р, е п и с к о п  и  с е н а т о р. Перед столом  к в а л и ф и к а т о р  и  п и с е ц. Н у н ц и й  прохаживается за плечами судий.

К в а л и ф и к а т о р. Следствие подтвердило все обвинения, входящие в состав еретических положений. Оба подсудимые жили в еретической Праге, имели сношения с еретиками, слушали проповеди богомерзкого Мюнцера, состояли в тайной связи с Лютером. Оба уличены в святотатстве и печатанье книг.

Н у н ц и й (прерывает). Хотел бы напомнить святому судилищу слова его святейшества папы: «Мы требуем, чтобы народы вечно оставались покорными власти священников и царей. Необходимы костры. Прежде всего необходимо уничтожать ученых. Необходимо положить конец книгопечатанию». Славянскому, разумеется, книгопечатанию.

К в а л и ф и к а т о р. Преступления, совершенные подсудимыми, позволяют святому судилищу отлучить их от церкви, а городскому суду (смотрит на сенатора) тринадцать раз сжечь на костре.

С е н а т о р (все время что-то жует). У нас и после одного сожжения не воскресают.

Н у н ц и й. Да предстанут еретики перед святым судилищем! Да совершится суд праведный! Но учтите, что он мне нужен не только осужденный, но и немного живой. (Уходит.)

П а л а ч  и  д в а  с т р а ж н и к а  вводят  С к о р и н у  и  О д в е р н и к а.

И н к в и з и т о р. Фамилия, имя?!

С к о р и н а. Франциск, сын Скоринин.

И н к в и з и т о р (Одвернику). Твое?

О д в е р н и к. Невелика честь знакомиться. Так что не будем тыкаться — вместе свиней не пасли.

Е п и с к о п. Покорись, раб божий, господь милостив.