Написанное остается полностью

И н к в и з и т о р (зло глянув на епископа). Надо думать не о милосердии господнем, а о послушании ему. (Палачу.) Допрашивать до тех пор, пока не появится желание познакомиться. (Квалификатору.) Зачитайте постановление святого судилища.

К в а л и ф и к а т о р (зачитывает). «Мы, божьей милостью инквизиторы святого судилища, внимательно изучив материалы дела, возбужденного против еретика, не пожелавшего назвать имени своего, и учитывая, что он путается в своих ответах…»

О д в е р н и к. Путаюсь?.. Я же еще даже имени своего не назвал…

К в а л и ф и к а т о р. «…и что имеются все достаточные доказательства его вины, желая услышать правду из собственных уст его и с тем, чтобы больше не оскорблять уши судий его, постановляем и решаем применить к упорному еретику пытки».

С к о р и н а (к судьям). Остановитесь, молю вас!

О д в е р н и к. Брось, Франциск. Тебе ли просить их?! Не видишь разве, как черные вороны, паленого мяса ждут?..

Стражники берут Одверника под руки, а он неожиданно бьет их лбами и бросает на стол святого судилища. Палач опускает цепь на голову Одверника.

С к о р и н а (подхватив падающего). Юрий!..

О д в е р н и к. Ничего, братка! Жили мы с тобой одной жизнью, смерть у каждого будет своя.

Палач вытаскивает Одверника. За ним выходит писарь. Стражники становятся за спиной у Скорины.

И н к в и з и т о р. Поклянитесь, что будете говорить только правду.

С к о р и н а. Я и без клятвы не обману вас.

И н к в и з и т о р (квалификатору). Зачитайте текст клятвы.

К в а л и ф и к а т о р (зачитывает). «Я, Франциск, сын Скоринин, в науках вызволенных и лекарстве доктор, клянусь и обещаю до того времени, пока смогу, преследовать, разоблачать, содействовать аресту и доставке инквизиторам еретиков любой осужденной секты, им сочувствующих, им помогающих и защищающих, а также всех тех, о которых я знаю или думаю, что они еретики, в любой час и всякий раз, когда выявлю их». Подписывайте!

С к о р и н а. Выбирайте, господа судьи: или мою правду, или мою смерть. Этой отвратительной клятвы не подпишу.

Е п и с к о п. Работа в пользу святой инквизиции облегчила бы ваше положение.

С к о р и н а. Хватит святой инквизиции и той позорной работы, которую выполняет в ее пользу ваше преподобие.

К в а л и ф и к а т о р. Подписывайте!

С к о р и н а (твердо и категорично). Выбираю смерть!

И н к в и з и т о р. Смерть — это просто, только до нее не так просто дожить.

С е н а т о р. Пока палач занят, пусть бы он назвал нам своих духовных наставников.

С к о р и н а. Всех назвать или основных?

И н к в и з и т о р. У нас есть время. Перечисляйте и основных, и всех.

С к о р и н а. Первый — дьячок Мефодий из Полоцка.

С е н а т о р. Вот уж поистине, какие учителя — такие и ученики.

С к о р и н а. Не спешите, сенатор. Среди моих учителей был не только дьячок полоцкий, но и король датский, у которого я имел честь служить секретарем. Среди учителей любимых я назвал бы Аристотеля и Авиценну, среди основных — Сенеку и Цицерона, Галена и Гиппократа. Добрыми советчиками были мне Платон и Птолемей. Сегодня сердце мое принадлежит Франсуа Рабле и Эразму из Роттердама, Томасу Мору и…

И н к в и з и т о р (перебивает). Не очень ли велико у вас сердце, чтобы вместить целый сонм еретиков?

С е н а т о р. Не нашлось ли в нем места для Яна Гуса и иных богоотступников, отлученных от церкви и сожженных на костре?

С к о р и н а. Сердце человеческое способно вместить весь мир.

Е п и с к о п. Суд ждет от вас раскаяния и только потому терпеливо выслушивает ваши дерзкие заявления.

С к о р и н а. О раскаянии мы с вами не договаривались.

И н к в и з и т о р. Договоримся, как только палач освободится.

С е н а т о р. Кажется, вы были в Италии. С какой целью?

С к о р и н а. Разве можно обойти край, слава которого гремит университетами Болоньи и Сиены, Падуи и Флоренции?

И н к в и з и т о р. Слава Италии в славе его святейшества папы!

С к о р и н а. Папы смертны. Слава же Италии в бессмертии Данте Алигьери и Микеланджело Буонарроти, Леонардо да Винчи и Рафаэля Санти, Петрарки и Боккаччо, Джорджоне и Тициана.

С е н а т о р. Невероятно, что он плетет?!. Заткните ему глотку!

С к о р и н а. Нет, господа, невероятно как раз то, что Италия породила не только титанов разума и мудрости, но и костры инквизиции… Италия слушала неистового Савонаролу и вольнодумного Помпонацци. В Италии нашел свою альма-матер Николай Коперник.

И н к в и з и т о р. Вы и Коперника считаете умником и мудрецом?

С к о р и н а. Мне всегда счастливило на встречи с умными людьми.

Е п и с к о п. Выслушав вас до конца, мы, видимо, не сможем этим похвастаться.

Появляется  н у н ц и й.