М а р г а р и т а. В Вильне Мстиславец. И книги там, и станок. Якуб все выкупил. И меня они обобрали до нитки.
С к о р и н а. Почему вы здесь, Маргарита?!
М а р г а р и т а. Я сама вернулась. К вам вернулась. На Степанку поглядела… и вернулась… Юраська, я Степанку видела!.. (Встревоженно.) Юрий?! Юрась?! Юраська?!. (Удивленно.) Он умер?! Франциск, он умер!!!
С к о р и н а. …красиво, как и жил. (Опускается на колени, закрывает глаза покойному, приклоняет к себе Маргариту.)
Появляется н у н ц и й. Лицо под капюшоном. Долго смотрит на Скорину, Маргариту, Одверника.
К в а л и ф и к а т о р. Не дожил, несчастный, до исповеди.
Нунций опускается перед Одверником на одно колено. Из-под сутаны высовывается шпага. Квалификатор видит это и срывает с него капюшон. Под сутаной Г у с о в с к и й.
С к о р и н а. Микола?!.
К в а л и ф и к а т о р (кричит). Алярм!!! Алярм!!!
Гусовский выхватывает шпагу. Появляется п а л а ч. За ним д в о е ю н о ш е й в монашеском одеянии, но со шпагами. Короткая схватка — и палач падает на пол, а квалификатор находит себе спасение в теснейшем узилище. Три шпаги ложатся острием на его грудь, спину, шею.
(Вопит.) Спасите меня, доктор!!!
Г у с о в с к и й. Твое слово, доктор?!
С к о р и н а. У мести глаза пустые и сердце безжалостное. Суть же закона прирожденного в том, чтобы поступать с иным человеком так, как бы ты хотел, чтобы поступали с тобою.
Г у с о в с к и й. До сего времени ты так и не убедился, что не все человеки люди?!
С к о р и н а. Это мой принцип, Микола!
Г у с о в с к и й (квалификатору). Живи!.. Такой принцип у доктора Скорины… А посмеешь в погоню, — клянусь убиенным — заколю, как пса, вопреки всем принципам.
Скорина, Гусовский, его охрана поднимают Одверника на руки и проходят по просцениуму. Их сопровождает Маргарита. Квалификатор пробует разломать узилище.
Появляется И о х и м.
К в а л и ф и к а т о р (радостно). Иохим?! Иохим, они сбежали!..
И о х и м. Ну и пускай. Что с них еще взять?..
К в а л и ф и к а т о р (кричит). Иохим!..
И о х и м. А почему бы мне не быть Иохимом?
К в а л и ф и к а т о р. В погоню! Тебя послал сам бог!
И о х и м. Он всегда посылает Иохима туда, где его ждут.
К в а л и ф и к а т о р (подозрительно). Кто же тебя здесь ожидал, интересно?
И о х и м. Как это кто?.. Франциск, сын Скоринин, в науках вызволенных и лекарстве доктор. Иохим имел намерение одолжить его у инквизиции на пару дней. У меня бы он сказал, где спрятал золото, если оно у него было.
К в а л и ф и к а т о р (хохочет). А мне было показалось, что большего дурака, чем я, уже и нет.
И о х и м (серьезно). Не беспокойся, тебе правильно показалось. (Рассматривает узилище.) Кто бы это мог подумать, что нечистая занесет в теснейшее узилище самого квалификатора?..
К в а л и ф и к а т о р (зло). Пути господни неисповедимы: сегодня в узилище я, завтра ты. Откручивай!
И о х и м. Зачем я, если вы можете остаться там и на завтра? И куда спешить, если ты уже облапошил самого Якова Бабича?
К в а л и ф и к а т о р (хитро). Пошутил я. Открути.
И о х и м (берется за колесо). Тут такая шутка: покручу я в эту сторону (быстро вертит колесо, железные шипы сжимают квалификатора), тебе смерть, покручу в эту (вертит колесо в другую сторону, шипы расходятся), мне может быть смерть. При нас еретики сбежали… (Опять закручивает колесо, узилище сжимается.)
К в а л и ф и к а т о р (в ужасе). Иохим, родной, останови!
И о х и м. Пошутил я. (Откручивает колесо.)
К в а л и ф и к а т о р. Выпусти — озолочу! За мной не пропадет. При случае я спасу тебя дважды!
И о х и м (берет кружку с пивом). В таком случае — цум воль! А может, на брудершафт?
С пола поднимается раненый палач.
П а л а ч (квалификатору). Этот швайнгунд подслушивал вас перед тем, как они сбежали. И пускай отдаст мое пиво!
К в а л и ф и к а т о р (Иохиму). Отдай ему его пиво! И считай, что один раз я тебя уже спас.
