Написанное остается полностью

М ю н ц е р. Всего вольготнее злодею, когда противник его безоружен. (Исчезает.)

Г р е к. Русь уподобляю вдовице, окруженной львами, медведями, волками и лисицами. А посему, живя в чести и похвале, все же порицаю сильных, которые притесняют слабых, в науку же власть предержащим поношу иудейское зловерие, эллинское неверие, латинскую ересь и мусульманскую прелесть. Если же паду, то жертвой своих убеждений. Ибо себе в оправдание враги наши припишут нам свои заблуждения.

С к о р и н а. Ты последний, Максим, кто покинет меня. Не делай этого, не поведав о книжном деле нашем. Мы за него с другом моим на костер идем…

Г р е к. С радостью превеликою узрел я, что зело богата Русь подвижниками книжной грамоты, людьми добродетельными, многоучительными и в словесном художестве искусными. Книга на Руси почитаема как откровение божественное. А изменить букву книжную боязнь великая. На Москве умирают за единую букву «азъ». Из боязни лжеучений отцы церкви смотрят на печатное дело как на дьявольское. И первая моя попытка наладить печатню потерпела неудачу. Но радость моя в том, что печатные книги венецианца Альда Мануция, которые я привез с собой, покорили многих, и особливо великого князя Василия. После этого он милостиво открыл передо мной царские сокровища своих прародителей, в коих нашел я бесчисленное множество греческих книг и рукописей, не переложенных еще на славянский язык. По велению государя начал работу сию с переведения Толковой псалтири. (Исчезает.)

Появляется  п а л а ч. Откручивает колесо. Обдает Скорину водой и выходит.

С к о р и н а (очнувшись). Юрий, они были здесь. Они укрепили меня в вере моей.

О д в е р н и к. Что вера, коли гибнем… Пересказал бы ты мне, как у Гусовского о смерти зубра написано.

С к о р и н а. Может, я перескажу о чем другом?

О д в е р н и к. Нет, Франциск, о смерти зубра хочу…

С к о р и н а. Брось ты, Юрий!

О д в е р н и к. Умирающему не отказывают…

С к о р и н а. Да такие зубры, как ты…

О д в е р н и к. Про зубра, Франциск… Как там:

С к о р и н а.

В луче света  Г у с о в с к и й.

Г у с о в с к и й.

Входит  п а л а ч, Гусовский исчезает.

О д в е р н и к. Почему ты замолчал, Франциск?

С к о р и н а.

О д в е р н и к. Как же мы с тобой попали в загон, из которого нет выхода?..

П а л а ч. В своих бедствиях люди склонны винить судьбу, богов и все, что угодно, но только не себя самих.

С к о р и н а (иронично). Он процитировал Платона? Какое кощунство!

П а л а ч. Когда посетит тебя горе, взгляни вокруг и утешься: есть люди, доля которых еще тяжелее твоей.

С к о р и н а (удивленно). Он знает и Эзопа.

П а л а ч. Здесь про кого хочешь наслушаешься. А многие на стенах пишут. (После паузы.) Квалификатора тоже когда-нибудь сожгут… И меня сожгут…

О д в е р н и к. Как тебя, мучителя, только земля носит?!

П а л а ч. Не обижайся на меня, добрый человек. Работа у меня такая…