Написанное остается полностью

О д в е р н и к. Человека?! Палач — человек?! Тогда я смогу. (Пытается подняться, но не может.) Иже загубил еси меня человек безвинно…

Входит  п а л а ч  с тремя кружками пива.

С к о р и н а. Позови квалификатора.

П а л а ч (ставит кружки с пивом). Молодцы! Так многие: страдают до последнего дня, а перед костром раскаиваются. И вам хорошо, и мне лучше заплатят. (Скорине.) А тебя еще и доктором при мне на какое время оставить могут. Я, бывает, увлекаюсь, а еретики мрут до костра, как воробышки. Тут без доктора нельзя! (На Одверника.) А его — нет! Его сожгут! (Выходит.)

С к о р и н а. Что ты теперь скажешь, Юрий?

О д в е р н и к (после паузы). Может, и твоя правда… Чем доктором при живодере, лучше уж…

Входит  к в а л и ф и к а т о р.

К в а л и ф и к а т о р. Звали? Вас беспокоит, что я молчу и кладом не интересуюсь?

С к о р и н а (подает квалификатору пакетик с ядом). Возьмите обратно и травите своих палачей сами. Мы с братом умрем вместе.

Квалификатор ничего не понимает и еще больше удивляется, прочитав надпись на пакетике. Потом он разворачивает его и подходит к кружкам с пивом.

К в а л и ф и к а т о р (хитро). А может, все же отравим?.. Пока нового палача назначат, смотришь, и мой гонец из Белой Руси прискачет.

Келья. Ночь. Появляются  н у н ц и й  и  Л ю т е р.

Н у н ц и й. Вы не любите папу, я не люблю вас.

Л ю т е р (раздраженно). Любите, не любите… Я люблю Германию и к вам пришел не на ромашках гадать.

Н у н ц и й. Мы враги, и нам не о чем говорить!

Л ю т е р. Если двум умным врагам угрожает третий, они, эти двое, должны стать еще умнее. Я сказал бы — мудрее.

Н у н ц и й. Пока я вас не понимаю.

Л ю т е р. Отдайте мне Скорину под залог, о котором я вам никогда не напомню.

Н у н ц и й. Это уж слишком! Папский престол не продает своих врагов своим врагам.

Л ю т е р. Зачем же врагам? Мы подарим его нашему общему другу магистру Альбрехту, который, как и мы с вами, не хочет не только четвертого Рима, но и больше нас с вами делает для того, чтобы не появился третий. Ни мне, ни вам не купить Скорину. Альбрехт же лучшим образом скомпрометирует его. И на кого бы после этого ни работал русский доктор — на меня, на папу или Альбрехта, — польза будет Великой римской империи, немецкой нации. Держите задаток, святой отец. (Кладет на стол кошелек.)

Камера пыток. Ночь. Прислонившись к стене, сидит  О д в е р н и к. К в а л и ф и к а т о р  вытаскивает  С к о р и н у  из теснейшего узилища. Он не замечает, что из укрытия за ним наблюдает  И о х и м. За этим занятием Иохима застает  п а л а ч.

П а л а ч (тихо). Жить надоело?

И о х и м. Тсс! Интересно, как они перед костром?

П а л а ч. Присудят самого — узнаешь.

И о х и м. А может, я из тех, кто в воде не тонет и в огне не горит.

П а л а ч. Поживем — увидим. И ты лучше иди отсюда, а то…

И о х и м. А вот этого делать как раз не надо. (Дает палачу золотой.)

П а л а ч. Шучу. (Уходит.)

И о х и м (саркастически). Шутник… (Надежнее маскируется.)

К в а л и ф и к а т о р (пристроив Скорину рядом с Одверником). Все, доктор! Готовься к исповеди. А для полного счастья вот тебе знак из Белой Руси. (Передает Скорине перстень с печаткой.) Теперь нам с палачом клад, вам с ним райские кущи и песнопение ангелов.

С к о р и н а (потрясенно). Юрий! Друже! Они живы! Они будут жить!

О д в е р н и к (квалификатору). Если правда, как жаль, что не сможем тебя отблагодарить.

К в а л и ф и к а т о р. Не сможете?!!

О д в е р н и к. Палач сказочку тебе пересказал, а ты, как дурачок, уши развесил.

К в а л и ф и к а т о р. У меня не пропадает. Вы за все заплатите, и за сказочку тоже.

С к о р и н а. Двумя жизнями за две жизни.

К в а л и ф и к а т о р. Двумя?!. Нет, доктор, не двумя!.. (Выходит и возвращается с Маргаритой.)

М а р г а р и т а (бросается к Одвернику). Юраська, родной! Что же они с тобой сделали?! (Обняла, прижала его голову к груди, затихла.)

О д в е р н и к (как последний вздох). Маргарита…

С к о р и н а (рванулся к Маргарите). Почему вы здесь? Где Мстиславец? Они нас обманули?!