— Иисус твою Рузвельт Христос, — прошептала я и ниже склонилась над рукой погонщика, чтобы скрыть лицо — я наверняка сейчас выгляжу потрясенной.
Жермен исключительно талантливый карманник, но украсть мула у отряда погонщиков… Как там Джейми говорил? «Его схватят и повесят или запорют мало не до смерти, а я ничего не смогу сделать, чтобы помешать им». Погонщики — это погонщики, они скорее свернут Жермену шею, чем станут дожидаться какого-либо решения военного суда. Я тяжело сглотнула и быстро огляделась в поисках лагеря погонщиков. Если я увижу там Жермена…
Однако вместо Жермена я увидела Перси Бошана. Устроившись в тени ближайшей палатки, он задумчиво глядел на меня. Наши взгляды встретились, и он тут же подошел ко мне, оправляя камзол. Что ж, не то у меня сейчас положение, чтобы смотреть дареному коню — или мулу — в зубы.
— Мадам Фрэзер, вам нужна помощь? — вежливо кивнув, спросил Бошан.
Нужна, и еще как. Я больше не могу затягивать хирургические манипуляции. Бросив взгляд на огромного пациента, я задумалась — знает ли он французский?
По-видимому, это отразилось на моем лице — Джейми говорит, что по мне всегда видно, о чем я думаю, — и Перси улыбнулся и сказал по-французски:
— Да это отродье и английский-то понимает лишь в том объеме, который позволяет ему нанять больную шлюху, причем исключительно дурную, раз уж она позволяет ему себя коснуться; что уж говорить о языке ангелов.
— Дерьмо, дерьмо, гребаное дерьмо, гребаный мул, как же больно… — бормотал погонщик.
Я немного расслабилась и ответила на французском:
— Да, мне нужна помощь, и срочно. Мой внук сейчас пытается украсть мула, которого этот тупица украл у него. Не могли бы вы увести мальчика из лагеря погонщиков, прежде чем его заметят?
–
Рану я перевязывала так долго, как могла. Если мой сквернословящий пациент увидит Жермена среди погонщиков, французские манеры Перси могут оказаться весьма некстати. И вряд ли мой внутренний Гиппократ посмотрит сквозь пальцы на то, что я буду вынуждена принять решительные меры, если Жермену попытаются сломать шею.
Из-за спины донесся знакомый рев, и я резко обернулась. Раскрасневшийся и слегка встрепанный Перси вел Кларенса, а на муле сидел Жермен и с победоносным видом смотрел на моего пациента.
Я поспешно поднялась, нашаривая нож. Погонщик, осторожно ощупывавший свежую повязку, удивленно поднял голову и с ревом вскочил на ноги.
— Дерьмо! — выпалил он и, сжав кулаки, целеустремленно направился к Перси, Жермену и Кларенсу.
Перси, к его чести, не отступил, лишь слегка побледнел. Он передал поводья Жермену и решительно шагнул вперед.
— Мсье…
Однако погонщик не собирался разговаривать и с ходу всадил в живот Перси здоровенный кулачище. Перси рухнул наземь и скорчился.
— Черт побери… Жермен! — крикнула я.
Ничуть не обескураженный утратой защитника, Жермен попытался хлестнуть погонщика поводьями по лицу.
Его намерения были слишком ясны, погонщик уклонился и потянулся схватить либо поводья, либо Жермена. Стоявшие в отдалении больные поняли, что происходит, и кто-то из женщин закричал. В этот миг Кларенс, поджав уши и оскалившись, попытался цапнуть погонщика за нос, но промахнулся практически на волос.
— Гребаный мул! — взревел разъяренный погонщик и, ухватив зубами верхнюю губу Кларенса, мертвой хваткой вцепился в его шею.
Кларенс закричал. Женщины закричали. Жермен закричал.
Я не кричала — у меня перехватило дыхание. Я проталкивалась через толпу, нашаривая разрез в юбке, чтобы достать нож. Рукоять ножа ткнулась мне в ладонь, но тут на мое плечо легла чья-то рука и остановила меня.
— Прошу прощения, миледи, — сказал Фергус, проходя мимо меня. Приблизившись к мулу, погонщику и визжащему ребенку, он выстрелил из пистолета.
На миг воцарилась тишина, а потом все снова закричали, каждый хотел подойти ближе и увидеть, что случилось с Кларенсом и остальными. Поначалу было непонятно, что же все-таки произошло, но вот погонщик удивленно разжал руки и, вытаращив глаза, повернулся к Фергусу. По его подбородку сбегала окровавленная слюна. Жермен, проявив гораздо больше присутствия духа, чем я в его ситуации, схватил поводья и потянул изо всех сил, пытаясь заставить Кларенса повернуть голову. Кларенс, чей боевой дух был, как никогда, высок, не желал слушаться приказа.
Фергус спокойно убрал пистолет за пояс — я лишь сейчас поняла, что выстрелил он в землю у ног погонщика, — и сказал:
— На вашем месте, сэр, я бы как можно быстрее отошел от этого животного. Вы ему явно не нравитесь.
Крики прекратились, раздался смех.
— Слыхал, Белден? — крикнул стоящий рядом со мной мужчина. — Ты не нравишься мулу! Что ты на это скажешь?
Погонщик выглядел сбитым с толку, но все еще жаждал крови. Сжав кулаки, он широко расставил ноги, набычился и уставился на толпу.
— Что скажу? А вот что…
В этот миг Перси, который уже успел оправиться от удара, слегка пошатываясь подошел к погонщику и без колебаний метко пнул его по яйцам.
