Это понравилось всем — даже мужчина, который, похоже, был приятелем Белдена, зашелся смехом. Погонщик не упал, хоть и скукожился, словно высохший лист. Перси мудро не стал дожидаться, пока тот придет в себя, а повернулся и кивнул Фергусу:
–
—
— Эй, не можете же вы украсть этого мула! — перестав смеяться, крикнул приятель погонщика.
Фергус повернулся к нему, величественно, как французский аристократ, которым он, по мнению Перси, являлся.
— Разумеется, нет, сэр, — небрежно кивнув, согласился он. — Ведь никто не может украсть то, что уже принадлежит ему, так ведь?
— Но что… что, если это не так? — смутился мужчина.
Фергус не ответил. Выгнув темную бровь, он прошел несколько шагов, повернулся и воскликнул:
— Кларенс!
Когда погонщик перестал ему мешать, Жермен с горем пополам сумел обуздать Кларенса, хотя уши того по-прежнему были недовольно прижаты к голове. Однако при звуке голоса Фергуса уши мула медленно поднялись и повернулись в его направлении.
Фергус улыбнулся, и женщина позади меня невольно вздохнула — улыбка у него была невероятно обаятельной. Достав из кармана яблоко, Фергус осторожно насадил его на свой крюк.
— Иди сюда, — сказал он мулу, протягивая правую руку и двигая пальцами, словно собираясь почесать тому голову. Кларенс подошел, не обращая внимания на Белдена, который, сжав колени, сидел и прислушивался к тому, что происходило у него внутри. Мул потянулся за яблоком, пихнул локоть Фергуса и позволил почесать свой лоб. Раздались заинтересованные и одобрительные перешептывания, кое-кто осуждающе посмотрел на стонущего Белдена.
Я уже не ощущала себя так, будто вот-вот упаду в обморок; напряжение схлынуло. С некоторым усилием я засунула нож в ножны, ухитрившись не ткнуть себя в бедро, и отерла ладонь о юбку.
— Что до тебя,
Лицо Жермена выцвело до болезненно-желтого оттенка.
— Да,
— Слезай, — приказал ему Фергус и, повернувшись ко мне, громко произнес: — Миссис Фрэзер, позвольте мне преподнести это животное в дар генералу Фрэзеру, чтобы оно послужило нашей свободе!
Сказано это было со столь подкупающей искренностью, что кое-кто даже зааплодировал. Я благосклонно приняла дар от лица генерала Фрэзера. В это время Белден неловко поднялся на ноги и, спотыкаясь, побрел в лагерь погонщиков, молча уступив Кларенса нам.
Я взяла поводья, радуясь и испытывая облегчение от того, что мул нашелся. По-видимому, чувства были взаимны, потому что Кларенс по-дружески пихнул меня мордой в плечо и зафыркал.
Фергус какое-то время смотрел на Жермена, потом расправил плечи и повернулся к Перси, который все еще выглядел несколько бледным, но уже поправил парик и взял себя в руки. Перси церемонно кивнул Фергусу, тот глубоко вздохнул и ответил вежливым кивком.
— Нам, по-видимому, тоже есть что обсудить, мсье, — смирившись с неизбежным, произнес Фергус. — Но, быть может, чуть позже?
Красивое лицо Перси просветлело.
–
Жермен и правда нашел мед, и когда радость от обретения Кларенса пошла на убыль, достал из-за пазухи огромный кусок медовых сот, завернутый в грязный черный платок.
— Что ты будешь делать с ним, бабушка?
Я положила сочащиеся медом соты в чистую глиняную тарелку и взяла впрыскиватель для пениса, уже тщательно простерилизованный спиртом. Осторожно наполнила его медом, стараясь, чтобы внутрь не попали частички воска и пыльцы. Предназначенный для орошения, а не проколов, впрыскиватель имел тупой и гладкий наконечник — то, что надо для вливания меда в чей-нибудь глаз.
— Я собираюсь смазать больной глаз его светлости, — ответила я. — Фергус, подержи, пожалуйста, голову его светлости. Положи ему руку на лоб. А ты, Жермен, будешь удерживать его веки раскрытыми.
— Я могу не закрывать глаза, — раздраженно заявил Джон.
— Тихо! — Я села на табурет рядом с ним. — Никто не сможет держать глаза открытыми, когда ему туда что-то суют.
— Еще и часа не прошло, как ты совала мне в глаз свои пальцы! И я не шевелился!
— Ты извивался. От этого трудно удержаться, так что ты не виноват. А теперь полежи тихо, не хочу случайно ткнуть тебя в глазное яблоко этой штуковиной.
Шумно дыша через нос, Джон плотно сомкнул губы и позволил Фергусу и Жермену сделать то, что я просила. Я не стала разбавлять мед горячей водой, как хотела поначалу, — из-за жары он и без того стал текучим.
