Написано кровью моего сердца полностью

Первоначальный план атаковать арьергард англичан тысячью солдат под командованием Лафайета — Ли побрезговал столь малым количеством — стал более детальным. Так всегда происходит, когда у командования есть время все обдумать. Вашингтон решил, что экспедиционный корпус должен состоять из пяти тысяч человек, и Ли милостиво снизошел до командования, сочтя это количество подходящим. Он пощадил amour-propre[86] маркиза, оставив ему тысячу солдат, но и они, и Лафайет все же подчинялись Ли. Джейми это решение не нравилось, однако сейчас было неподходящее время для возражений.

Слева прогуливались Йен и его пес. Йен насвистывал себе под нос, а Ролло — огромная, косматая тень на фоне мрака — пыхтел от жары.

— Iain, — по-гэльски окликнул Джейми племянника, — твои друзья с перьями что-нибудь говорили об Уневатерика? — Он намеренно назвал вместо имени Ли его могавкское прозвище, означавшее «кипяток».

— Да, дядя, — на том же языке ответил Йен. — Хотя не очень много, потому что они знают его лишь понаслышке. Он беспощадный боец, по крайней мере, так говорят.

Джейми хмыкнул. Могавки и сами были беспощадными и высоко ценили храбрость, но пренебрегали стратегией, тактикой и судом. Он хотел спросить о Джозефе Бранте, который у могавков мог считаться генералом, но ему помешал выступивший из темноты долговязый, нескладный мужчина.

— Прошу прощения, сэр. Могу я поговорить с вами? — спросил мужчина и, посмотрев на спутников Джейми, добавил: — Наедине.

— Разумеется, капитан… Вудсворт, — ответил Джейми, надеясь, что его заминка, когда он пытался вспомнить имя мужчины, осталась незамеченной. При знакомстве он запоминал имена всех капитанов ополчения и большинства солдат, но пока не мог вспомнить их быстро. Поколебавшись, он кивком отослал Йена с капитаном Уивеллом к следующему костру, где сидели подчиненные капитана. — Расскажите им, что их ждет, и останьтесь там до моего прихода, хорошо?

— Что их ждет? — встревоженно повторил Вудсворт. — Что-то случилось? Мы выходим прямо сейчас?

— Нет, капитан. Идемте. Иначе нас тут затопчут. — Они стояли на тропинке, которая вела от палаток к свежевыкопанным отхожим ямам — оттуда тянуло едкой вонью испражнений и негашеной извести.

Отведя Вудсворта в сторону, Джейми рассказал ему об утренней смене командира, но заверил, что ополчения под его командованием это не коснется — они будут получать приказы как обычно.

Джейми подумал, что на действиях отрядов ополчения это не отразится, зато отразится на том, будет ли у них наутро сражение или нет и выживут ли они. Однако трудно сказать, кто будет лучшим командиром — Лафайет или Ли. Все зависит от случая, судьбы или, может быть, от Бога.

— Итак, сэр, вы хотели поговорить со мной?

Вудсворт глубоко вздохнул через нос и выпрямился, торопливо припоминая слова составленной заранее речи.

— Да, сэр. Я хотел спросить о… э-э… местоположении Бертрама Армстронга.

— Бертрама… кого?

— Мужчины, которого вы увели вместе с маленьким мальчиком из моего… то есть из построения вчера утром.

Джейми не знал, смеяться ему или злиться. Бертрам, значит?

— В настоящее время этот мужчина вполне хорошо себя чувствует. Его покормили, а моя жена лечит его глаз.

— Вот как. — Вудсворт переступил с ноги на ногу, но все же сказал: — Рад это слышать. Видите ли, я беспокоюсь за него. О нем ходят слухи.

— Не сомневаюсь, — сказал Джейми, даже не пытаясь скрыть напряжение в голосе. — А что вас беспокоит, сэр?

— Говорят… в общем, мужчины из отряда Даннинга говорят, что Армстронг шпион, английский офицер, который скрывался среди нас. Мол, при нем нашли офицерский патент и переписку. Я… — он умолк и, гулко сглотнув, выпалил: — Я не верю этому, сэр, и никто из моего отряда не верит. Мы считаем, это ошибка, и мы… мы хотим надеяться, что ничего… скоропалительного не произойдет.

— Никто ничего подобного не предлагал, капитан, — заверил его Джейми, а сам похолодел от волнения. Не предлагали, потому что времени не было. Из-за поспешного приготовления к бою и обуревавших его чувств он мог игнорировать эту щекотливую проблему в виде Грея-узника, но не замечать ее дальше уже нельзя. Джейми должен был немедленно сообщить о Грее Лафайету, Ли и Вашингтону, но оправдывал свою задержку суматохой вокруг предстоящего сражения.

Глаза привыкли к тусклому свету звезд и костров, Джейми видел удлиненное лицо Вудсворта, виноватое, но полное решимости.

— Я боюсь говорить об этом прямо, сэр, но печальный факт таков, что, когда страсти берут верх, человек может совершить достойные сожаления — непоправимые! — действия. — Вудсворт громко сглотнул. — Не хотелось бы стать свидетелем этого.

— Вы считаете, что кто-то может предпринять подобные действия? Сейчас? — Джейми огляделся. У костров ходили люди, беспокойные, словно пламя, в лесу виднелись темные тени, но ни заговора, ни гнева не ощущалось. Шелест голосов, чей-то вскрик, смех и даже пение, нервозное опасение, ожидание — и ни следа угрюмого недовольства.