Внутри все забурлило. Роджер развернулся и побежал так быстро, словно ничего важнее в тот момент для него не существовало. Побежал, несмотря на неровную землю, на темноту и испуганный крик Бака.
Услышав его шаги, Джерри остановился — с не менее изумленным видом. Роджер схватил его за руки и сжал с такой силой, что Джерри невольно ахнул.
— Я люблю тебя! — прокричал Роджер.
Вот и все, на что ему хватило времени, да и больше нечего было сказать. Роджер отпустил Джерри и ринулся обратно, шурша ботинками по сухой траве. Огонек исчез. Наверное, фермеры решили, что чужаки уже скрылись.
Бак подал ему накидку — видимо, Роджер обронил ее, когда бежал вниз по холму. Отряхнув накидку, Бак накинул ее на плечи Роджеру, но тот не сумел застегнуть ее дрожащими пальцами.
— Зачем ты сказал ему это? — спросил Бак, помогая Роджеру. Бак опустил голову и не смотрел на него.
Роджер сглотнул, и его голос зазвучал звонко, хоть и болезненно; слова острыми ледышками резали горло.
— Он больше не вернется. Другого шанса у меня не будет. Идем.
Все трепетало. Земля и озеро, небо, звезды, сама ночь и каждая частица его тела. Он был разбит, и его осколки наполняли все вокруг. И
Роджер очнулся, с трудом осознавая, где он: лежит на спине под ясным темным небом, звезды кажутся крошечными и очень далекими. Ему не хватало звезд, он давно не ощущал себя частью ночи. Чувствуя опустошение, он скучал по тем двоим, что разделили его душу в самый ослепительный момент.
Бака рвало: именно этот звук вернул Роджера к реальной жизни. Он лежал на холодной мокрой траве, от грязной одежды пахло навозом, он продрог до костей и был весь в синяках.
Бак, стоявший на четвереньках недалеко от Роджера, сказал что-то страшное на гэльском, и его опять стошнило.
— Ты как? — прохрипел Роджер, перекатываясь на бок. Он вдруг вспомнил, как Баку стало плохо при переходе через Крейг-на-Дун. — Если это снова сердце…
— И чем ты, черт возьми, поможешь, если это снова сердце? — перебил его Бак. Он сплюнул в траву и сел, вытирая рот рукавом. — Господи, как я это ненавижу! Не думал, что подействует так далеко.
Роджер хмыкнул и привстал. Интересно узнать, почувствовал ли Бак то же, что и он, однако время для метафизической дискуссии было неподходящее.
— Значит, он ушел.
— Хочешь, чтобы я вернулся и проверил? — нахмурился Бак. — Боже, голова раскалывается!
Слегка пошатываясь, Роджер поднялся и помог Баку встать на ноги.
— Надо найти лошадей. Уйдем подальше отсюда, разобьем лагерь, засунем в тебя немного еды, — сказал Роджер.
— Я не хочу есть.
— А вот
Бак покачнулся, хотя все же сумел встать ровно. Роджер перестал его поддерживать и глянул на озеро и камни вдалеке. На мгновение он вспомнил, как стал частью их, но ощущение быстро прошло, а блестящая поверхность воды и каменные столбики просто дополняли скалистый пейзаж.
Трудно было определить время. Они вернули лошадей, обнаружили укромное местечко под горным выступом, раздобыли воды и поджарили на костре пресных лепешек — в дополнение к сушеной сельди, — однако до рассвета все еще было далеко.
И Роджер, и Бак так утомились, что ели молча. Роджер не решился задать вслух банальный вопрос «И что дальше?» — о планах на будущее они подумают завтра, а пока пусть мысли свободно гуляют в голове.
Через какое-то время Бак резко встал и скрылся в темноте. Пока его не было, Роджер смотрел на огонь и думал о тех моментах, что провел вместе с Джерри Маккензи. Надо запомнить их как можно лучше. Жаль, дело происходило не днем — тогда бы он рассмотрел лицо отца куда внимательнее, чем в свете потайного фонаря.
Несмотря на все сожаления и мысль о том, что Джерри уже не вернется — по крайней мере туда, откуда все начиналось (Господи, лишь бы он не попал в другую неизвестную ему эпоху. Неужели такое возможно?), кое-что радовало Роджера. Он произнес те три слова. Куда бы ни отправился его отец, эти слова будут с ним.
Роджер закутался в накидку, прилег ближе к потухающим уголькам и заснул.
Утром Роджер проснулся с мутной головой, но чувствовал себя довольно неплохо. Бак уже поджаривал бекон на вновь разведенном костре. Аромат заставил Роджера встать и взбодриться.
Бак положил толстый кусок бекона на лепешку и подал Роджеру. Похоже, он наконец оправился после ухода Джерри: пусть взъерошенный и небритый, он все-таки смотрел на Роджера ясным и даже оценивающим взглядом.
— Ну что, пришел в себя?
