— Прыгайте! Ну же! — заорал Джейми, и его слова подхватили все собравшиеся в переулке. Люди расталкивали друг друга, чтобы подойти ближе и помочь. Жермен мотал головой, оглядываясь, Анри-Кристиан в панике тянул его за собой обратно в глубь чердака. У края дверной рамы висела веревка, с помощью которой поднимали и опускали грузы. Жермен выпустил руку брата, чтобы дотянуться до нее.
Он схватил веревку, и толпа затаила дыхание. Светлые волосы мальчика стояли дыбом, окружая его голову огненным сиянием, и на мгновение мне почудилось, что они
Пошатывающийся Анри-Кристиан припал к дверной раме, боясь сдвинуться с места. Жермен тянул его к себе, но брат отрицательно качал головой.
— Бросай его сюда, Жермен! Бросай своего брата! — во все горло кричал Фергус, хрипя от напряжения. — Бросай! — поддержали его другие голоса.
Жермен стиснул зубы и подхватил Анри-Кристиана одной рукой, другой взялся за веревку.
— Нет! — завопил Джейми. — Жермен,
Все случилось в одно мгновение и при этом ужасно медленно. Анри-Кристиан не удержался, а Жермен не успел его подцепить, и тот, раскинув руки, полетел вниз сквозь пелену дыма.
Он упал сквозь море вытянутых рук и ударился головой о булыжную мостовую. Этот удар прозвучал, как конец света.
Даже когда наступает конец света, жизнь, черт возьми,
Все вокруг пропахло дымом: воздух, мои волосы, кожа Джейми, халат не по размеру, который кто-то на меня накинул… Даже у еды был привкус пепла, ну а как же иначе. Впрочем, меня это не волновало, потому что съесть хоть пару ложек хотя бы ради приличия я не могла.
Никто не спал. В предрассветные часы типография сгорела дотла, и мы были не в силах что-либо сделать, кроме как затаптывать разлетающиеся искры и угольки, чтобы огонь не перекинулся на ближайшие дома. Хорошо, что ночь выдалась безветренной.
Соседи приютили нас, обеспечив одеждой, едой и изобильными соболезнованиями. Все это казалось нереальным, и я тешила себя надеждами на то, что так до конца и не осознаю случившееся, хотя и понимала, что это невозможно.
Реальными же были яркие, словно выжженные в моей голове воспоминания о ночи. Босые стопы Анри-Кристиана, грязные и крупные по сравнению с его короткими ногами, торчат из-под юбки матери, которая так глубоко окунулась в свое горе, что укачивает его на руках, не издавая ни звука. Жермен, отпустивший веревку в отчаянной попытке поймать брата, камнем падает вниз, его ловит Фергус. Он изо всех сил прижимает к себе сына — у обоих, наверное, потом остались синяки, — и крюк Фергуса блестит на спине Жермена, покрытой сажей.
Мальчики спали на крыше. В панике все забыли про небольшой люк в потолке спальни.
Когда ближе к утру Жермен наконец заговорил, мы узнали, что они с братом вылезли туда, чтобы подышать прохладой и посмотреть на звезды. Потом задремали, а проснулись, когда почувствовали, как раскалился под ними шифер. К тому моменту из трещин в люке уже вовсю валил дым. По крыше они перебрались к чердаку над типографией, где тоже имелся лаз. Половина чердака обвалилась, другая была объята огнем, но сквозь дым и строительный мусор ребята вышли к погрузочной двери.
— Почему? — не обращая внимания на слова утешения, ревел Жермен, которого по очереди брали на руки. — Почему я не удержал его? Он был слишком маленький, не мог крепко ухватиться.
Не обнимала плачущего мальчика только его мать. До самого рассвета она прижимала к себе Анри-Кристиана, пока ее руки не ослабли от усталости. Фергус и Джейми забрали у нее маленькое короткое тельце, чтобы его помыли и привели в достойный для похорон вид. После этого Марсали отыскала старшего сына: Жермен крепко спал, и она с горечью коснулась его.
Преподобный Фигг, аккуратный мужчина в черном костюме с пасторским воротником, снова выручил нас и предложил помощь с поминками.
Сейчас, в середине дня, я как раз сидела в его церкви, одиноко прижавшись спиной к стене. Я все еще чувствовала запах дыма и постоянно тряслась при мысли об огне и о той потере, причиной которой он стал.
Марсали спала у соседей, перед уходом я подоткнула ее одеяло. Дочки лежали по бокам, Фелисити сосала большой палец, и взгляд ее круглых черных глаз был таким же внимательным, как у ее тряпичной куклы, которую совершенно неожиданно удалось спасти из пламени. Мало что уцелело. Помню, как больно было после пожара в Большом доме искать какую-то вещь и понимать, что ее больше нет.
Дженни, чье лицо посерело от усталости, пошла отдохнуть в дом Фиггов. В руках она держала четки и, безмолвно шевеля губами, осторожно перебирала деревянные бусины пальцами — даже во сне она не перестает молиться.
