Но была одна вещь, которую она никогда не сможет заставить меня понять.
— Как ты могла бросить ее вот так?
Она вскинула голову, ее глаза расширились и наполнились печалью.
— Кейвен…
— Ты не заслуживаешь ее.
Она вздрогнула и быстро закрыла рот.
— Мы все прожили дерьмовые моменты в жизни, Хэдли. Ты же не думаешь, что я до сих пор не пришел в себя после перестрелки? Думаешь, у меня не бывает черных дней? Черт, у меня были годы темноты. Но Розали, она не сделала ничего плохого, — горечь и обида нахлынули на меня снова, как внезапное наводнение. — Она не заслужила, чтобы ее бросила собственная мать.
Она села повыше и расправила плечи.
— Да. Это так. Потому что она заслуживала лучшего, чем я могла ей дать. Ты не представляешь, каково мне было после той стрельбы. Я была еще ребенком. Я знала, что произошло. Я была там. Я видела это. Но я не могла осмыслить. Внутри меня бушевали новые эмоции, но они не выходили наружу. Дедушка водил меня к психологам и психотерапевтам, но мне было проще притворяться, что все в порядке, чем объяснить происходящее внутри меня. К тому времени, когда ты меня встретил, я была изранена снарядом этих эмоций, пока от меня ничего не осталось.
Приглушенный всхлип прорвался сквозь нее, прежде чем я почувствовал, как он пронзает и меня.
— Хэдли… — я не смог закончить мысль.
Мне срочно нужно было снова извиниться перед ней за то, что он сделал. За то, что сделал я. Но я не мог вымолвить и слова. Я не мог извиниться. Только не тогда, когда дело шло о Розали.
Ее пылающие зеленые глаза вернулись к моим.
— Ты должен мне поверить. Я люблю эту девочку, Кейвен. Клянусь тебе, люблю. Я сказала себе, что буду хорошей матерью. Я поклялась в этом. Но в ту ночь, когда у меня начались схватки… Вся эта боль и страх. Я снова была в том торговом центре, ожидая смерти. Я рожала одна в своей квартире, потому что была слишком парализована страхом, чтобы даже выйти на улицу. В тот момент кровь покрывала кровать, крошечная девочка плакала, эти чувства и эмоции, с которыми я никогда не справлялась в полной мере, сломили меня. Единственной ясной мыслью было то, что если я оставлю ее у себя, они сломают и ее. Я ненавидела себя за то, что отдала ее той проститутке и шла за ней до самого твоего здания, чтобы убедиться, что Кира… Розали в безопасности. Но я не могла смотреть тебе в глаза. Я не могла объяснить тебе все это тогда. Но единственное, что я никогда не забуду — это чувство в глубине души, что я поступила правильно ради этой маленькой девочки. Я знаю, что ты злишься из-за того, что я сделала, но…
Я должен был остановить ее. У меня все сжалось в комок после того, что я услышал, как она рожала нашего ребенка в одиночестве и страхе. Но, очевидно, она знала обо мне не так много, как ей казалось.
— Я злюсь не из-за того, что ты сделала. Я злюсь из-за того, что ты вернулась.
— Что? — ахнула она.
— Господи, Хэдли. Я всю жизнь боялся, потому что часть моего отца все еще живет во мне, — я ткнул пальцем в свое запястье. — Его кровь все еще течет в моих венах, и, я ни черта не смогу сделать, чтобы изменить это. Во мне до сих пор живет очень большая, очень реальная часть, которая чувствует, что я ответственен за каждую жизнь, которая пострадала или была потеряна в тот день, — я наклонился ближе, и напряжение усилилось, даже когда я понизил голос. — Он пришел в этот торговый центр, чтобы убить меня.
Это не было секретом. Мотивы моего отца в тот день мелькали на экранах всех национальных новостей. К счастью, я был несовершеннолетним, поэтому им не разрешили использовать мое имя или фотографию.
Но люди в Уотерседже все равно знали.
Хуже всего то, что я все еще знал.
— Но ты никого не убивал, Кейвен.
Я покачал головой.
— Нет. Не убивал. Но не будет ни одного дня, чтобы я не боролся с чувством, что, возможно, я это сделал. До Розали я был зависим от работы и женщин, от чего угодно, лишь бы не думать о том, кем я был и к чему это привело. Но эта маленькая девочка спасла мне жизнь. Без сомнения. Потому что несмотря на то, что она выглядит чертовски похожей на тебя, когда я смотрю на нее, я вижу частички себя. Хорошие части. Незапятнанные части. Цельные части. Невозможно ненавидеть себя, когда я вижу эти частички в ком-то настолько совершенном, как она. Так что нет, Хэдли. Я больше не злюсь из-за того, что ты сделала. Я понял. Я сожалею. Я бесконечно благодарен тебе за то, что ты оставила ее со мной. Но если ты пришла сюда с намерением вернуть ее, уверяю тебя, это не та война, которую ты можешь выиграть.
