Вскоре мы сидели за столом, на котором дымились две кружки с кофе, и разговаривали с домом. Мама с папой взирали на меня с тревогой, и я старался выглядеть как можно бодрее, демонстрировал блеском зубов и выпучиванием глаз, что тело мое здорово и дух тоже, разум искрист, работы тонна, счастье не за горами, а буквально за углом винного магазина, и вообще всё чики-пуки. Ленка мои показания частично подтверждала, намекала, что образ жизни я веду не совсем правильный, вредных привычек не лишен, но в целом близок к раскаянию.
— А девица твоя где? — спросила она, когда экран смартфона погас.
Они с Машей были знакомы, хотя и поверхностно.
— Тут такое… — не успел я начать скорбную повесть о невзгодах в личной жизни, как из прихожей донесся хруст ключа в замке.
Точно, Вика же обещала явиться в полдень!
— Приветик, — сказала она, заходя на кухню, и при виде Ленки добавила с улыбкой. — Добрый день.
— Доброе утро, — поспешно влез я. — Это моя сестра Елена, а это Вика, мы с ней…
Ленка уперла руки в бока и прищурилась, в серых глазах ее закопошились подозрения.
— …мы вместе работаем, — сказала агентесса кровавого режима, и я торопливо закивал.
— И поэтому у вас есть ключ от его квартиры? — спросила сестра. — Лева, ты уверен…
— Что вы, зачем мне ключ? — Вика развела руками и тряхнула рыжим хвостиком. — Обычно я пользуюсь отмычками. Я помогаю вашему брату с одним очень сложным текстом. Вы знаете, он замечательный писатель, очень талантливый.
— О преступниках? Детектив? — В голосе Ленки все так же звучало сомнение, но я видел, что она оттаивает, напряжение уходит с ее лица: женщина, которая так расхваливает ее брата, не может быть плохой.
— И о них тоже. — Вика глянула на стол. — Он талантливый, но такой непрактичный. Приходится помогать. Вот я, например, принесла творожников. Чего кофе в голом виде пить?
— О да! Левка, он… — поддержала тему сестра, и они углубились в обсуждение моей гениальной, но не очень приспособленной к жизни персоны.
В процессе творожники оказались разогреты и водружены на стол, компанию им составила банка сметаны. Еще из холодильника на свет божий выгребли все, что прожило в его внутренностях славную и долгую жизнь, и в процессе лишилось права называться едой.
Происхождение одного серо-зеленого куска плесени в контейнере даже я затруднился определить: вроде не было там ничего такого, когда я проводил инвентаризацию после ухода Маши… Или я поленился заглянуть на нижнюю полку, решил, что там ничего все равно быть не может? Или, может быть, эту штуку подбросил коварный Фрол, из зависти и корысти решивший вывести из игры восходящее солнце отечественной литературы?
Хотя этот скорее без затей тюкнул бы меня топором по макушке.
А потом Ленка собралась уходить.
— Виктория, оставляю Левку на вас, — сказала она, поднимаясь. — Теперь я спокойна. Спасибо за творожники.
Вика заулыбалась.
А я пошел провожать сестру.
— Ты будешь полным идиотом, если упустишь такую девушку, — горячо зашептала она мне, когда мы оказались в прихожей вдвоем. — Красавица! Умница! Готова заботиться о тебе!
— Но мы правда вместе работаем, — возразил я.
— Одно другому не мешает! — отрезала Ленка. — Предыдущая была, бррр… «поэтэссой»! — В последнее слово она вложила пару тонн презрения. — Взбалмошной, эгоистичной, ни на что не годной!
— И вовсе нет! — Мне стало обидно, не столько за Машу, сколько за себя, ведь я с ней встречался, и если она никуда не годится, то и я как мужчина не особо разборчив. — Не мешает! Много ты знаешь!
Признаться, кто именно и зачем приставил ко мне Вику, я не мог, как и сказать, что вся забота этой красотки, вооруженной кроваворежимными творожниками, — напускная, профессиональная, и что если ей отдадут приказ, она с той же милой улыбкой отрежет мне нос или пустит пулю в голову.
— Побольше тебя. Не будь идиотом! — сварливо буркнула Ленка, обняла меня и исчезла.
О, родственники, желающие тебе счастья и лезущие в судьбу твою, в душу твою толстыми и грязными нечуткими руками! Нет от них спасения, нет убежища, и никакого смирения не хватит, чтобы выдержать благодеяния их!
Про Автор. Забей я вспомнил через два дня… или через пять?… от избытка работы и нехватки сна внутри головы все смешалось, я совершенно потерялся в числах и днях недели, помнил только, что вроде бы еще сентябрь. Но тут я проснулся рано, чуть ли не в восемь, и решил за кружкой кофе посмотреть, каковы мои успехи на сайте, куда затащил меня Петька.
Что удивительно, на страничке вовсю кипела жизнь.
У меня оказалось больше сотни подписчиков, среди них сам Петр Патриот с российским флагом на аватарке и израильской фигой в кармане, про которую ведал только я. Почитав комментарии к своим текстам, я узнал от некоего Доктора Шмульке, что я мудак и рассказы мои никуда не годятся, после чего немедленно забанил этого доброго и искреннего человека.
Все как в любой соцсети — в толпе всегда найдется идиот-другой.
