Но самое удивительное — мне кинули несколько наград, в сумме почти на тысячу рублей, а «Хтонь подзаборная», без моего участия добавлявшаяся по главе в три дня, вызывала настоящий шквал просьб — «где продолжение?», «прочитал, хочу еще», «автор, проду!» Плюс в почте нашелся одобренный коммерческий статус в виде бумажки, которую нужно было распечатать, подписать и отправить скан обратно.
От изумления я даже сделал все это немедленно.
Воистину, укреплю его как гвоздь большой в твердом месте, когда он менее всего ожидает, и будет он как седалище славы для дома отца своего, и будет висеть на нем вся слава отца его, детей и внуков, и правнуков, всей домашней приблуды до последних кухонных орудий, и будут висеть там и овцы его, и бараны, и козлы с козами, и также куры с утками…
Вредно читать книгу Исайи на ночь, а то и не такое в голову придет.
В девять затрезвонил телефон, и в трубке обнаружилась девочка-пиарщица из ИЕП.
— Доброе! Утро! Лев! Николаевич! — понесла она, ухитряясь ставить восклицательные знаки не только после каждого слова, но и внутри слов. — Для вас! Приглашение! Отличное!
Девочка эта славилась тем, что писала с грубыми ошибками, над которыми ржал весь литературный мир. Но тем не менее ее не увольняли, поскольку она была из хорошей, правильной семьи, и она продолжала хлопать наивными глазками, извещая писателей, что «присс-канфиренция будит в 6 часов» (кого она будит, неведомо), и что «наш стэнд на выставке сразу справа, как вывнутрь» (редкий и дикий зверь вывнутрь, собрат выхухоли).
— Что за приглашение? — Я попытался вспомнить, не пообещал ли в суматохе явиться куда-нибудь.
Вроде нет, с девочкой из пиара я общался последний раз в июне, когда шло продвижение «Крыльев последней Надежды», а потом все предсказуемо затихло на лето.
— Дискуссия! На площадке! Библиотеки Гомера! Сам Олег Копай! Будет!
«Будет» даже прозвучало как «будит».
— О чем? — уточнил я.
Надо же, в Москве есть всё, даже библиотека имени Гомера, и сексапильные библиотекарши там наверняка ходят в коротеньких хитонах, услаждают слух посетителей игрой на арфах, и всюду стоят амфоры с вином, и особый сертифицированный виночерпий… Что-то я размечтался.
— О том, как сочинять книги, — сообщила мне девочка. — Открытый мастер-класс!
Я едва не подавился кофе.
Олег Копай был красавцем-мужчиной, а по совместительству автором многочисленных бестселлеров. Вот только сам он их не писал, это делали специально обученные литературные негры, получавшие в рамках проекта «Копай» хорошие деньги… Слава же доставалась фронтмену, который вообще не участвовал в творческом процессе, зато раздавал автографы и умело звездил на всяких мероприятиях.
Учиться у него сочинять книги?
С таким же успехом можно принимать наставления в парикмахерском искусстве от аккуратно подстриженной болонки.
— Лев! Николаевич! Все?! Хорошо?! — уловив в трубке булькающие звуки, девочка наверняка решила, что я захлебнулся от счастья.
— О да… — Я схватил со стола лист договора с АЗ, и помахал на себя, точно веером. — Когда это произойдет? — В дату я вслушиваться не стал, все равно не собирался идти. — Невероятно сожалею, но именно в этот день я очень занят, увы-увы, мне так жаль…
— Евгения Захаровна очень хотела, чтобы вы были, — сообщила девочка обиженно. — Журналисты придут.
Конечно, слетятся на Копая, точно мухи на гов… на говенное варенье!
Случись все это еще месяц назад, я бы сдался и уступил, и потащился на дискуссию, она же открытый мастер-класс, чтобы впустую потратить вечер. Но теперь все иначе — я взялся за самый опасный в своей жизни заказ, перешел все красные, бесцветные и даже ультрафиолетовые линии.
— Очень жаль, что я не смогу, — сказал я без истеричной надрывности «право имею», спокойно и уверенно. — Но полагаю, что Копай и без меня справится, и что Евгения Захаровна с легкостью найдет ему в пару автора из ИЕП.
Девочка еще что-то пищала в трубку, но я не стал слушать, выключил связь, и очень вовремя, поскольку входная дверь как раз открылась.
Вечером Вика сообщила, что если раньше мы катались по людям, хорошо относившимся к президенту, то сегодня начнем беседовать с его врагами. От такой новости я ошалел — всем же известно, что кровавый тиран не выносит критики, ценит лесть и уничтожает всех, кто осмеливается говорить ему правду — и в первый момент не поверил.
— Готов? — спросила она, заглядывая в комнату, и тут же нахмурилась. — Еще нет? Давай!
Телефон мой ожил снова, девочка-пиарщица решила, что я понял ее неверно или не расслышал, и что она должна пересказать все еще раз, чтобы я зарыдал от счастья и немедленно согласился побежать куда зовут…
Я выключил звук.
Горе тем, которые зло называют добром, и добро злом, тьму почитают светом, а свет — тьмой, горькое именуют сладким, а сладкое — горьким, горе тем, кто мудры в своих глазах и разумны пред собою!
— На зону поедем? — Я запрыгал на одной ноге, пытаясь втиснуться в джинсы, которые из одеждной подлости таинственным образом уменьшились за последнее время.
— Почему? — удивилась Вика.
