Наполеон смело апеллировал к небесам (и даже притворился, что взял сторону мусульман против папы римского), если это могло помочь ему завоевать сердца местных жителей. Вероятно, напоминая о франко-турецком союзе 1536 года, заключенном Франциском I с Сулейманом I Великолепным, Наполеон вопрошал: «Разве во все века мы не были друзьями великого султана (да исполнит Аллах его желания!) и врагами его врагов?» Чтение принесло пользу: Наполеон в воззвании вторил ритму и стилю Корана.
Оставив флот в Абукирском заливе с приказом встать под защиту береговых батарей, Наполеон в 17 часов 7 июля выступил на Каир. Армия шла лунной ночью. Это был первый в современную эпоху переход западной армии через пустыню. Первый привал во время 240-километрового марша на Каир французы сделали в городе Даманхуре, в 8 часов следующего утра. Дальше солдаты шли днем, злясь на жару, жестокую жажду, мух, комаров, змей и скорпионов, самум и гарцующих на флангах мамлюков и бедуинов, готовых напасть на отставших. Многие колодцы и резервуары на дороге оказались отравленными или засыпанными. Бертье вспоминал, что воду во время этого марша продавали на вес золота. Еще одной проблемой стала трахома (зернистое, или египетское, воспаление глаз). Не менее двухсот человек ослепло{539}. Юный артиллерийский штабной лейтенант Жан-Пьер Догро до конца жизни помнил, сколь трудно тащить пушку по мягкому песку, в котором колеса вязли по ступицу. «Ну и что, генерал, – вы эдак поведете нас в Индию?» – крикнул Наполеону какой-то солдат и услышал в ответ: «Нет, с такими вояками, как вы, я не решусь!»{540}
Марш по пустыне дурно сказался на духе войск. «Было бы трудно описать раздражение, досаду, уныние, отчаяние этой армии, только что прибывшей в Египет», – писал современник Антуан-Венсан Арно. Наполеон даже заметил, как два драгуна бросились в Нил и утопились{541}. Капитан Анри Бертран, талантливый инженер, произведенный в ту кампанию в полковники, видел, что даже такие прославленные командиры, как Мюрат и Ланн, «швыряли на песок свои обшитые галуном шляпы и топтали их»{542}. Сильнее всего солдат огорчало то, что за семнадцатидневный переход из Александрии к Каиру они не увидели ни хлеба, «ни капли вина». По заявлению Буайе Кильмэну, им «пришлось обходиться дынями, тыквами, птицей, буйволятиной и водой из Нила»{543}.
В 8 часов 13 июля мамлюки напали на лагерь Наполеона у деревни Шубрахит (Шебрейс) на берегу Нила. Мурад-бей – высокий, покрытый шрамами черкес, долгие годы совместно с Ибрагим-беем правивший Египтом, – атаковал французов примерно с 4000 воинов. Наполеон сформировал батальонные каре, внутри которых встали кавалерия и обоз, и мамлюки просто скакали вокруг. Всадники на отличных лошадях, в ярких костюмах и средневековых доспехах смотрелись живописно, но на Буайе не произвело впечатления то, как они «растерянно кружили и кружили вокруг армии, как скот; порой они переходили на галоп, а иногда двигались шагом, группами по десять человек, пятьдесят, сто и т. д. Некоторое время спустя они предприняли несколько попыток, в равной степени нелепых и удивительных, прорвать строй»{544}. Сулковский, адъютант Наполеона, высказался об увиденном в том же духе: «Против организованной армии это было просто нелепо»{545}. Мамлюки с их копьями, секирами (которые иногда метали), саблями, луками и устаревшим огнестрельным оружием не могли противостоять ружейным залпам опытных солдат. Потеряв до трехсот воинов, Мурад-бей отступил. Наполеон извлек из этого столкновения пользу: он получил возможность применить тактику, позднее умело им используемую. Директории он поведал о «новом способе ведения войны, требующем большего терпения по сравнению с обычной французской горячностью» и зависящем от стойкости в обороне{546}. Стычка никак не сказалась на самонадеянности мамлюков. «Пусть франки придут, – хвалился некий бей (возможно, сам Мурад), – и мы раздавим их копытами своих коней»{547}. (Или: «Я проскачу меж ними и срублю головы с плеч, как арбузы»{548}.)
19 июля в Вардане, по дороге в Каир, Жюно подтвердил то, о чем уже подозревал Наполеон: у Жозефины роман с Ипполитом Шарлем. (Хотя Жозеф Бонапарт давно знал об этом, он, по-видимому, ничего не сказал брату во время ее «допроса».) Жюно показал Наполеону письмо (мы не знаем отправителя, но известно, что почту в армию после высадки не доставляли) и прибавил, что о неверности его жены болтают в Париже{549}. Загадка, почему Жюно выбрал для разговора с Наполеоном именно это время и место. Шарль подшутил над ним, приклеив его саблю к ножнам, но это случилось несколькими месяцами ранее.
