Командование кавалерией было поручено генералу Дави де ля Пайетри, более известному как Тома-Александр Дюма. Генерал родился на Гаити. Его отец был французским маркизом, мать – афрокарибского происхождения. В январе 1797 года австрийцы прозвали Дюма Schwarzer Teufel – Черным дьяволом, когда он помешал им перейти реку Адидже[60]. Командование артиллерией Наполеон поручил генералу Элзеару де Доммартену, инженерами – одноногому Луи-Мари-Максимильену Каффарелли дю Фальга. Ланн – неожиданно для одного из самых лихих кавалерийских командиров своего времени – получил пост начальника интендантской службы. Главным врачом стал Рене-Никола Деженетт-Дюфриш, который четыре года спустя издал с посвящением Наполеону историю кампании, изложенную с медицинской точки зрения. Огромный офицерский корпус изобиловал людьми талантливыми и подающими надежды.
Наполеон вез с собой придирчиво составленную библиотеку: 125 книг по истории, географии, философии и греческой мифологии (в том числе трехтомное описание путешествий Джеймса Кука, «О духе законов» Монтескье, «Страдания юного Вертера» Гёте, труды Тита Ливия, Фукидида, Плутарха, Тацита и, конечно, Цезаря). Имелись жизнеописания Тюренна, Конде, Морица Саксонского, герцога Мальборо, Евгения Савойского, Карла XII и Бертрана дю Геклена, выдающегося французского полководца времен Столетней войны. Не были позабыты поэзия и драматургия: в походной библиотеке присутствовали Оссиан, Тассо, Ариосто, Гомер, Вергилий, Расин и Мольер{520}. Библия (из которой Наполеон черпал сведения о религии друзов и армян), Коран (сведения об исламе), Веды (об индуизме) призваны были служить полезными источниками цитат для воззваний к местному населению почти везде, куда бы ему ни пришлось отправиться. Наполеон даже взял с собой описание Египта Геродотом – в значительной степени фантастическое. (Впоследствии Наполеон утверждал, что поверил в то, что «человек формируется из ила под воздействием солнечного зноя. Геродот рассказывает, что нильский ил превращается в крыс и что можно увидеть, как это происходит»{521}.)
Наполеон помнил, что Александра Македонского в Египет, Персию и Индию сопровождали ученые и философы. Как и подобает члену Института Франции, он видел в своем предприятии не только завоевательный поход, но и культурологическую и научную экспедицию. Для этого Наполеон предложил присоединиться к нему 167 географам, ботаникам, химикам, собирателям древностей, историкам, военным и гражданским инженерам, печатникам, астрономам, зоологам, художникам, музыкантам, скульпторам, архитекторам, востоковедам, математикам, экономистам, журналистам и аэронавтам. Большинство из этих savants – ученых – входили в Комиссию наук и искусств (Commission des Sciences et des Arts), работа которой, как рассчитывал Наполеон, придаст походу не только военный смысл{522}. Наполеон, к своему сожалению, не сумел увлечь с собой профессионального поэта, зато завербовал 51-летнего писателя, художника и эрудита Виван-Денона, который в путешествии сделал более двухсот набросков. Среди приглашенных Монжем и Бертолле ученых попадались наиболее выдающиеся деятели своего времени: математик и физик Жозеф Фурье, открывший основной закон теплопроводности, зоолог Этьен-Жоффруа Сент-Илер и геолог и минералог Деода де Доломье, в честь которого назван минерал доломит. Ученым не объясняли, куда именно отправится экспедиция, и уведомили лишь, что республика нуждается в их талантах, что их должности останутся за ними, а жалованье будет увеличено. «Ученые и умники как кокетки, – позднее Наполеон объяснил Жозефу. – Можно смотреть на них, разговаривать с ними, но не жениться на них и не делать их своими министрами»{523}.
10 мая 1798 года Наполеон, будучи в Тулоне, объявил:
Солдаты Средиземноморской армии! Теперь вы крыло Английской армии. Вы сражались в горах, на равнинах и у крепостей, но вас ждет и морской поход. Римские легионы, с которыми вы порой соперничали, но с которыми еще не сравнялись, воевали с Карфагеном на этом самом море… Победа никогда не оставляла их… Европа смотрит на вас. Вам предстоят великие свершения, битвы, вам предстоит пережить опасности и преодолеть невзгоды. В ваших руках процветание Франции, благо человечества и собственная слава. Идеал свободы, сделавший [Французскую] республику вершительницей судеб Европы, сделает ее и властительницей далеких океанов и земель{524}.
