Но в 1798 году в ордене не было единодушия: профранцузски настроенные рыцари отказались сопротивляться, а их подданные-мальтийцы подняли мятеж. За шесть дней, проведенных на Мальте, Наполеон изгнал с острова всех рыцарей, кроме четырнадцати, и заменил средневековую систему управления правительственной комиссией. Он закрыл монастыри, обустроил уличное освещение и распорядился замостить дороги и построить фонтаны, освободил политических заключенных и реорганизовал больницы, почту и университет, в котором отныне преподавались естественно-научные и гуманитарные дисциплины{533}. Он поручил Монжу и Бертолле обобрать казну ордена, монетный двор, церкви и художественные собрания (уцелели только серебряные ворота собора Святого Иоанна, предусмотрительно выкрашенные рыцарями в черный цвет). 18 июня Наполеон издал четырнадцать распоряжений касательно военных и военно-морских, административных, судебных, налоговых, земельных и полицейских реформ. Он распустил гильдии, ликвидировал рабство и феодальные порядки, отменил дворянские титулы и герб ордена, разрешил евреям построить синагогу. Наполеон даже определил жалованье университетских преподавателей и распорядился, чтобы библиотекарь за свои 1000 франков в год также читал лекции по географии. «Теперь мы владеем, – хвалился Наполеон в письме Директории, – самой надежной крепостью в Европе, и изгнать нас отсюда будет очень непросто»{534}. Наполеон оставил остров на попечение своего политического союзника Мишеля Реньо де Сен-Жана д’Анжели, во время революции бывшего не только редактором
По пути с Мальты в Египет Наполеон подготовил приказ о действиях армии после высадки. Государственную казну, дома и конторы сборщиков податей надлежало опечатать, мамлюков арестовать, их лошадей и верблюдов – реквизировать, население всех городов и деревень – разоружить. «Всякий солдат, входящий в дом обывателя с целью кражи лошадей или верблюдов, будет наказан», – уведомил он{535}. Особенно Наполеон старался не дать врагам повод к объявлению священной войны. «Не противоречьте им [мусульманам], – приказал он солдатам. – Обращайтесь [с ними] так, как мы обращались с евреями и итальянцами. Уважайте их муфтиев и имамов так же, как вы уважаете раввинов и епископов… Римские легионы любили все религии… Люди здесь обращаются со своими женами не так, как мы, но во всех странах мужчина, совершающий насилие, – это чудовище»{536}. Наполеон напомнил солдатам, что первый город, в который они войдут, построен Александром Македонским, и это значило гораздо больше для него [Наполеона], чем для них [солдат].
1 июля, в воскресенье, флот подошел к Александрии, и в 23 часа Наполеон высадился в Марабуте, в 13 километрах от города. На следующее утро французы взяли Александрию. Солдаты Мену с легкостью преодолели стену. «Мы начали с нападения на город [Александрию], совершенно не имеющий укреплений, – писал во Францию Пьер Буайе, генерал-адъютант армии, своему другу генералу Кильмэну, – и с гарнизоном примерно в пятьсот янычар, из которых едва ли кто понимал, как целиться из ружья… Тем не менее мы потеряли сто пятьдесят человек; мы могли уберечь их, всего лишь потребовав сдачи города, но посчитали необходимым сначала навести ужас на неприятеля»{537}. Наполеон распорядился похоронить погибших у гранитной Помпеевой колонны и выбить на памятнике их имена[61]. Наполеон провел в Александрии неделю. Здесь он наблюдал за высадкой армии, разоружал местных жителей (кроме имамов, муфтиев и шейхов), налаживал контакты с французскими купцами в Египте, захватил соседнюю Розетту, обустроил lazaretto (чумной госпиталь), отправил турецкому паше в Каир антимамлюкское послание («Франция – единственный союзник султана в Европе») и печатал воззвания на станке. В одном, датированном «месяцем мухаррам 1213 года хиджры», он высказался о мамлюках так:
Час возмездия наступил. Слишком долго это отребье, рабы, купленные на Кавказе и в Грузии, терзали прекраснейшую часть света, но Аллах, от которого зависит все, сказал: царству мамлюков пришел конец!.. Народ Египта! Я пришел восстановить ваши права и покарать захватчиков. Я почитаю… и Аллаха, и Мухаммеда, его пророка, и Коран!.. Разве мы не уничтожили папу римского, который заставлял людей воевать с правоверными? Разве мы не уничтожили мальтийских рыцарей, этих глупцов, считавших войну с правоверными Божьей волей?{538}