Осуществив всю эту подготовительную работу по защите своей резиденции, император лег в постель, положив шпагу рядом с постелью, а огнестрельное оружие — в своей спальной комнате и приняв решение использовать все это против первого же нарушителя, посмевшего вторгнуться в его апартаменты. Сен-Дени спал в столовой, защищая дверь этой комнаты, соседствующей со спальной комнатой императора. Новерраз устроился в зале, чтобы помешать кому-либо проникнуть в императорские апартаменты с этой стороны, а я устроился в ванной комнате вдоль двери, ведущей в спальную комнату императора. Все мы положили рядом с собой оружие. Ночь прошла спокойно. На следующий день, в 9 часов утра, дежурный капитан постучал в ту же самую дверь, около которой я накануне обнаружил полковника Виньярда. Убедившись в том, что никто ему не отвечает, он отправился разыскивать меня и, встретившись со мной, сказал, что губернатор приказал ему увидеть генерала. Он добавил, что если бы я принял пакет, который губернатор послал вчера, то у меня бы не было причин для всех последующих неприятностей. «Мое поведение, — ответил я, — получило одобрение императора и в мои обязанности не входит докладывать о вас императору сегодня, так же как и вчера передавать ему ваши сообщения». Несмотря на настойчивость, с которой он требовал, чтобы я доложил о нем императору, я наотрез отказался это сделать. Дежурный капитан, выслушав меня, удалился. Но я сообщил императору о самой последней попытке дежурного капитана.
Днем в Лонгвуд приехал полковник Гаррисон[306]. Он распорядился, чтобы меня вызвали в помещение дежурного капитана, где полковник сообщил мне, что в соответствии с личным приказом губернатора обязан передать генералу врученное мне послание. «Я обращаюсь, — заявил полковник, — не к графу Бертрану и не к графу де Монтолону, но именно к вам, сэр, и ваш отказ передать послание по назначению приведет к серьезным последствиям».
«Полковник, — ответил я ему, — никогда не выполняя обязанностей посредника между губернатором и императором, я не могу сделать этого, не получив соответствующих полномочий. Если бы я это сделал, то это бы означало, что я не выполняю своих обязанностей и не проявляю уважения к пожеланиям императора. Несмотря на то, насколько серьезными будут результаты моего отказа, я категорически отказываюсь принять этот пакет».
«Ну что же! Если дело обстоит подобным образом, то мы силой добьемся того, что просим вас сделать добровольно». Полковник и капитан отправились к наружной двери приемной резиденции, в которую они собрались стучать. Я вернулся к императору, которого застал сидевшим на диване и погруженным в чтение. Я доложил о новой попытке англичан и о моем отказе подчиниться им. Мы услыхали удары с удвоенной силой по наружной двери приемной комнаты. Не добившись ответа и, видимо, устав стучать в дверь, англичане вернулись в столовую комнату, где находился Новерраз, и попытались через нее пройти к императору. Встретив сопротивление со стороны Новерраза, они отступили, пригрозив доложить об инциденте губернатору. Полковник Гаррисон уехал в «Колониальный дом».
После полудня к императору пришел граф Бертран, чтобы провести с ним несколько часов, поскольку графине стало намного лучше. Сквозь ставни император увидел ее, гуляющую с детьми, и распорядился пригласить ее к нему. Император послал меня узнать последние новости о здоровье генерала Монтолона, которому я рассказал о том, что только что произошло в резиденции императора, а также о принятых нами мерах защиты. «Передай императору, — сказал он мне, — что я глубоко сожалею, что прикован к постели, когда наносятся подобные оскорбления его персоне и совершается насилие в отношении его резиденции».
