Со времени приезда священников мессу служили в гостиной. Император решил, что столовую комнату, которая больше не использовалась, следовало переделать в часовню, а его гостиную сделать столовой комнатой. С этого момента стол в столовой стал служить только для церковной службы. Мы все дружно принялись за работу, и преобразование бывшей столовой было завершено. Новерраз, которому помогал китайский плотник, соорудил алтарь с двумя ступеньками, которые легко убирались после службы. Г-н Пьеррон, отменный мастер на все руки, сделал очень красивую золотую с белым дарохранительницу для дароносицы и святого причастия. Был закуплен красный атлас, который натянули поперек задней стены в шесть футов в обхвате. На боковой стене повесили шторы, которые поддерживались с помощью двух позолоченных крючков для занавесок, чтобы не свешивались с потолка. Ступеньки алтаря были покрыты зеленым бархатом, который далее простирался в виде ковра под ножки молитвенной скамьи императора; буква «Н», увенчанная короной размером в один фут, украшала середину ковра, а в каждом углу ковра разместили такие же буквы, но гораздо меньшего размера. У нас не хватило тесьмы, чтобы, как нам хотелось, к буквам добавить корону. Если британское правительство изо дня в день забывало о величии императора, то с нами дело обстояло по-другому: для всех нас императорский престиж оставался точно таким же, как если бы император по-прежнему восседал на троне. В разговоре с графом де Монтолоном я упомянул о коронах, и граф тут же вспомнил о существовании мундира, который он носил, когда служил помощником принца Невшательского; на этом поношенном мундире мы обнаружили не только тесьму, которой нам не хватало для корон, но и материал для того, чтобы добавить большой крест к основанию алтаря. С обеих сторон дарохранительницы, увенчанной черным крестом с серебряным, превосходной работы, Христом, были установлены два подсвечника с шестью подставками для свечей. На помосте, возвышавшемся над алтарем, на одной линии с подсвечниками стояли две китайские вазы, которые по воскресеньям украшались цветами. Вся эта работа по устройству часовни была закончена в период между понедельником и субботой без какой-либо посторонней помощи. Сильные руки и готовность поработать всегда присутствовали у нас, когда вопрос касался необходимости услужить императору и продемонстрировать ему наше рвение и преданность. В следующее воскресенье мы смогли получить громадное удовольствие от изумленного вида императора, поскольку Его Величество ничего не знал о той подготовительной работе, которую мы провели, чтобы должным образом украсить комнату, предназначенную им в качестве часовни. Все было готово к двенадцати часам дня. Единственная дверь, пропускавшая дневной свет в эту комнату, была закрыта, и комната освещалась свечами в подсвечниках и двумя лампами с круглыми матовыми стеклянными абажурами, поставленными на столах по обе стороны алтаря.
Отец Буонавита, служивший мессу, пришел облаченный в свои самые красивые одеяния. Ему помогал отец Виньяли, а старшему сыну графа Бертрана было поручено обслуживать мессу. На мессу пришли граф и графиня Бертран с остальными детьми и слугами. Я отправился сообщить императору, который был в своих апартаментах с графом де Монтолоном, что священник находится у алтаря. Через несколько минут дверь, ведущая из его спальной комнаты в часовню, открылась и появился император, который занял свое место между креслом и молитвенной скамьей, поставленной для него впереди всех. Позади него были гофмаршал, графиня Бертран, ее дети и граф де Монтолон, а уже после них — обслуживающий персонал Лонгвуда. Так как в часовню не проникал дневной свет, то это придало всей религиозной церемонии таинственный вид.
Обратившись с приветствиями к императору, священники начали мессу, которая была благоговейно выслушана. Когда месса закончилась, император вышел в гостиную и затем в сад, сопровождаемый своей свитой. Через полчаса все было убрано из столовой комнаты и спрятано до следующего воскресенья.
До тех пор, пока здоровье императора позволяло, вся религиозная процедура проводилась именно таким образом. Но когда здоровье императора ухудшилось, он мог слушать мессу, только оставаясь в постели, но с открытой дверью между его спальной комнатой и часовней. Он разрешил гофмаршалу использовать отца Виньяли для мессы в его доме, а также, если губернатор не стал бы возражать, приглашать к себе ирландских офицеров и солдат из английского военного лагеря, которые были лишены католической службы, чтобы они присутствовали на мессе. Однако этого так никогда не случилось.
Император добавил к уже красиво украшенной часовне стихарь, отделанный шелком, и этой же материей был покрыт алтарь. У отца Буонавита стихари были из грубой материи, и ему хотелось иметь более красивые. Он сказал мне об этом и спросил, не могу я сказать императору, что его стихари попорчены крысами во время поездки на остров Святой Елены. «Если вы хотите, чтобы на вашей совести была такая ложь, — ответил я ему, — то я сделаю это».
