Был куплен небольшой насос, который водрузили на колеса; теперь его можно было легко перевозить по всему саду. Сен-Дени или Новерраз обычно работали с рычагом насоса, а император, взяв в руки шланг, с удовольствием поливал те места, которые, как ему казалось, страдали от засухи. Прохаживаясь с графом де Монтолоном по дорожкам своих садов, император поджидал время обеда. Покидая обеденный стол, он, если позволяла погода, садился в карету, приглашая графа и графиню Бертран составить ему компанию в прогулке. Но гораздо чаще он отправлялся кататься в карете вместе с графом де Монтолоном, а уже на обратном пути заезжал к графине Бертран, которая часто болела, и проводил с ней несколько часов. Работа в садах Лонгвуда вызвала повышенный интерес в городе.
В числе посетителей, пожелавших осмотреть сады, была юная дочь г-на Лоу, отличавшаяся привлекательной внешностью. Ей было любопытно увидеть не только сады, но также хотя бы мельком императора, которого она не знала. Судьба распорядилась таким образом, что когда она оказалась на территории Лонгвуда, то ее встретил граф де Монтолон, которому она поведала о желании, приведшем ее в Лонгвуд. Антипатия императора к губернатору не распространялась на его семью. Граф де Монтолон, не мешкая, протянул ей свою руку и повел по саду, переходя с одной дорожки на другую. Там она буквально лицом к лицу столкнулась с императором, прогуливавшимся вдоль длинной аллеи, обсаженной страстоцветом, чьи листья образовывали над аллеей свод. Она немало смутилась, но ненадолго, так как император быт очень любезен по отношению к ней. Ей были предложены сладости, а император преподнес ей розу в качестве памятного подарка о ее паломничестве в Лонгвуд. Эта молодая девушка родилась от первого брака госпожи Лоу. Ее мать сама была очень привлекательной женщиной, которая более всего хотела быть представленной в Лонгвуде и иметь честь принять императора в своем доме; но поступки ее мужа, направленные на то, чтобы вызывать раздражение императора, всегда становились препятствием для выполнения ее желания.
Священники привезли с собой два дорожных сундука: в одном находились церковные ризы и очень красивая церковная утварь, подаренные кардиналом Фешем; другой содержал газеты и книги, которые представляли бы небольшой интерес, если бы не переписка императора, опубликованная Панкуком, оказавшаяся среди этих книг. Когда дорожные сундуки были открыты, император заявил: «Первый сундук является владением Святого Петра, отправьте его Буонавите. Что же касается второго, то он принадлежит мне». В этом сундуке его особенное внимание привлекли восемь томов его переписки, последовательно испещренных заметками, сделанными его собственной рукой; другие книги его мало интересовали. По этому поводу император сказал мне: «Кардинал мог бы раскошелиться на несколько тысяч франков и выслать мне несколько действительно хороших книг». Однако, после того как я выбрал одну за другой все книги и добрался до дна сундука, я обнаружил там красивый портфель из кожи зеленого цвета, который хранил портреты Римского короля и сына принца Евгения, присланные принцем. При виде портрета своего сына на лице императора появилась добрая улыбка. Глаза императора увлажнились: «Бедный ребенок, — заявил он, — какая судьба!» Затем, вручая мне портрет, он сказал: «Вот, возьми и поставь его на мой стол, чтобы я мог видеть его каждый день». С собой я привез из Елисейского дворца в исполнении Исабея портрет Римского короля, когда он был ребенком, и в этот день император передал мне его[316].
