К обнищанию часто добавлялось унижение. Нередко приходилось впадать в преступную крайность, пускаться во все тяжкие, поскольку на бедняков проводили облавы и их заставляли идти в армию или работные дома силой. Очень часто французы, уверенные в своём политическом и культурном превосходстве, относились к бельгийцам, голландцам, немцам, итальянцам и испанцам как к отсталым, суеверным и неотёсанным людям, находящимся во власти духовенства. Более того, солдаты были доведены до звероподобного состояния: долгие годы службы вдали от родных мест не только приучили их к насилию, но и сделали равнодушными или даже враждебными к гражданскому населению. И ещё, в наполеоновской армии, находившейся под постоянным давлением соперничества, потворствовали, и не без расчёта, грубому обращению, угрозам и бахвальству. Не все солдаты империи были жестокими скотами — так, «летописцы» Полуостровной войны с некоторой печалью отмечают, что в целом французские офицеры ладили с местным населением лучше, чем британские, но, тем не менее, присутствие «великой армии» не вызывало радости. Помимо постоянных грабежей солдаты зачастую напивались и безобразно себя вели, драки и дуэли были обычным делом, а обращение с местным населением варьировалось от просто грубого до совершенно зверского. И, разумеется, постоянным предметом вожделений были женщины. По словам ветеранов «великой армии», толпы девушек и замужних женщин только искали случая, чтобы броситься в объятия первого попавшегося бравого солдата. Шарль Паркен (Charles Parquin), например, хвастал, что у него были романы в Ланнионе, Бреде, Бохенгейме, Байройте, Саламанке и Эперне. Не будем уточнять, сколько здесь вымысла, но ясно, что, по крайней мере, кое-кому из женщин, приход «великой армии» сулил временную передышку в скучной повседневной жизни, а иногда даже больше, поскольку многие почитали за счастье присоединиться к солдатам. Но даже если и встречались овеянные романтизмом страсти, существовала довольно мрачная реальность: экономические трудности заставляли многих женщин заниматься проституцией, а во время французской оккупации Вены в 1809 г. девушек силой принуждали к сожительству, для виду обещая жениться. Империя дорого заплатила за то, что наставляла рога континенту. Как заметил один ветеран:
«Не стоит удивляться, что немцы нас ненавидят. Они не могут простить, что мы двадцать лет щупали их жён и дочерей прямо на их глазах»[162].
