Я знаю, что он это делает только потому, что его подчиненный, Дмитрий, находится перед нами и собирает сумки, но тем не менее я ощущаю, как бабочки трепыхаются у меня в животе. Дмитрий не комментирует, притворяясь, что ничего сверхъестественного не происходит, но я заметила, как расширились его глаза, когда он увидел, что мы целуемся. Он немного старше Романа – ему где-то под сорок – и красив, с парой лишних фунтов в талии.
Рука Романа оказывается на моей заднице, и он слегка ее сжимает.
– Перестань пялиться на моего начальника охраны, Нина, – говорит он мне на ухо.
Я вскидываю бровь и улыбаюсь:
– Конечно, любимый.
Мы направляемся к обувному магазину рядом с бутиком, и пятнадцать минут спустя я сижу на стуле, а по меньшей мере дюжина коробок разбросана на полу вокруг меня. Когда я вижу цены на коробках, то почти падаю в обморок и хочу пойти в другой магазин, но Роман не желает ничего слышать. И вот я держу пару туфель на каблуках, которые стоят небольшое состояние, и слышу, как приближается Роман. Он подъезжает и останавливается передо мной, наклоняется, забирает у меня туфли и кладет их себе на колени.
– Левую, – командует он и протягивает руку.
Я скрещиваю ноги и поднимаю левую ступню, кладя пятку в его ладонь. Он берет туфлю со своих колен и, держа мою ногу за лодыжку, надевает ее на мою ступню.
– Обувь – твой фетиш, Роман?
– Нет, но, кажется, она им становится, – отвечает он, вздернув подбородок, и отпускает мою ногу. – Правую.
Он проделывает то же самое с каждой парой обуви, и к моменту, когда мы заканчиваем, я сильно возбуждена. Я понятия не имела, что мои ступни – это эрогенная зона, а может, дело в том, как он каждый раз целенаправленно гладит мою кожу на лодыжке. Такое ощущение, что любая часть моего тела стала бы эрогенной зоной, если бы Роман до нее дотронулся. Конечно, я никогда не позволю, чтобы до этого дошло.
– Мы берем все, – говорит он и машет рукой Дмитрию, который стоит у входа.
– Ты сошел с ума, – шепчу я так, чтобы Дмитрий не услышал. – Мы берем только одну пару.
– Нет.
– Роман!
– Берем все, Нина. Ну же, улыбнись.
– Спасибо, любимый, мне они так нравятся! – Я широко ему улыбаюсь и наклоняюсь, чтобы чмокнуть в щеку.
– Дмитрий отведет тебя в художественную лавку и потом к машине. Жди меня там. Мне надо заскочить в другой магазин, я скоро буду.
– О, было бы отлично. Я плохо ориентируюсь в незнакомых помещениях.
– Я знаю, дорогая. Не переживай, со всеми случается. – Он оставляет легкий поцелуй на моих губах, поворачивается, чтобы выйти из магазина, и я замечаю, как Дмитрий наблюдает за ним с растерянностью на лице.
– Он такой милый, правда? – улыбаюсь я Дмитрию, который хлопает глазами. Быстро оборачиваюсь и выхожу из магазина, чтобы он не услышал, как я тихо смеюсь.
Когда мы возвращаемся после шопинга, брачный агент уже ждет нас в гостиной Романа. Подписание свидетельства о браке в высшей степени разочаровывает. Агент произносит свой текст, в то время как Варя и Максим выступают нашими свидетелями. Пара «да» и позже четыре подписи, и вот Роман и я – муж и жена. Я не могу поверить, что вышла замуж в джинсах, которые ношу с первого года колледжа. Это одно из самых странных событий, которые я когда-либо переживала. Хотя кольца – милый штрих. Не знаю, как Роман смог найти обручальные кольца так быстро. Вероятно, он ходил в ювелирный магазин, пока я ждала в машине с Вовой и Дмитрием. Еще я получила второе кольцо: широкую полоску из белого золота с бледным камнем посередине, которое, предполагаю, будет выступать как помолвочное кольцо. Наверное, это подделка, потому что настоящее стоило бы целое состояние. Но все равно оно мне нравится.
После того как брачный агент и наши свидетели уходят, Роман берет ноутбук, говорит, что ему нужно работать, и запирается у себя в комнате. Он даже не выходит, чтобы съесть обед, который приносит Варя.
Я убираю новую одежду в гардероб и заканчиваю одну картину, прежде чем исчерпывается запас моего вдохновения. Теперь мне становится ужасно скучно. Может быть, стоит что-нибудь заказать и начать декорировать дом, как я планировала? Может быть, какие-нибудь светильники? Я растягиваюсь на диване и закрываю глаза.
– Светильники. Я люблю светильники. Чем больше, тем лучше. Золотые, с большими черными абажурами. И узорчатыми вставками, – бормочу я себе. – Они придадут изящный вид, и я расставлю их повсюду. Персонал возненавидит эти штуки. С них чертовски сложно вытирать пыль, и…
– Никаких светильников. – Я слышу глубокий голос Романа, раздающийся прямо надо мной, но лишь улыбаюсь и продолжаю, не открывая глаз:
– И мой муж ненавидит мои светильники. Но он знает, что у него нулевые знания в дизайне интерьера, и он настолько без ума от меня, что решает оставить мои светильники в покое. Все четырнадцать.
Я открываю глаза и вижу Романа, склонившегося надо мной, его глаза прищурены. Он снова в инвалидном кресле. Странно. Когда он в своих апартаментах, то обычно пользуется костылями.
– Решил наконец выйти из своей пещеры, как я посмотрю. – Я поднимаю бровь.
