Роман даже не замечает моего приближения. Вместо этого он направляется к шкафу с ящиками рядом с раковиной и начинает рыться в верхнем из них. Когда он не находит то, что ищет, то бормочет что-то на русском, с грохотом задвигает ящик и переходит к следующему.
– Нужна помощь?
– Нет! – рявкает он.
Я наблюдаю за тем, как Роман выуживает белую баночку из ящика, достает из нее две таблетки и проглатывает их. Он снова смотрит на руку, вынимает еще одну таблетку и бросает баночку обратно в ящик. Пока Роман достает бутылку воды из холодильника, я пользуюсь случаем, чтобы взглянуть на наклейку и узнать, что он принял. Это обезболивающее. Наконец он разворачивает кресло, оказывается ко мне лицом, и я ахаю.
– Ты ужасно выглядишь. – Его лицо бледное, а глаза красные. – Ты вообще спал?
– Практически нет.
Я следую за ним в его комнату и вижу, как он въезжает в гардеробную и возвращается с парой брюк и рубашкой на коленях.
– Что ты делаешь?
– У меня встреча через двадцать минут. Пожалуйста, выйди, мне надо переодеться.
– Ты не в состоянии куда-либо идти, Роман.
Он игнорирует меня, кладет одежду на кровать рядом с собой и начинает вставать с кресла, но в тот момент, когда Роман пытается выпрямиться, с его губ срывается шипение, и он шлепается обратно.
– Черт!
– Ну, я полагаю, это означает, что в ближайшем будущем не будет никаких раздеваний, – говорю я. – Давай помогу тебе лечь на кровать.
– Кровать не поможет. Колено не гнется, я не могу выпрямить ногу.
– Как насчет дивана? Можно подложить что-нибудь тебе под ногу и посмотреть кино.
Роман смотрит на меня так, будто я спятила.
– Я не могу провести день, смотря кино. Мне нужно рулить криминальной империей.
– Ну, сегодня ты ничем не будешь рулить, в прямом или переносном смысле. Ты только что принял тройную дозу обезболивающего, поэтому, скорее всего, ты вырубишься меньше чем через час и будешь спать как младенец.
– Дерьмо, – ругается он, затем ворчит что-то на русском и мотает головой.
– Без понятия, что ты сейчас сказал, но соглашусь, – киваю я. – Тебе нужно позвонить им и все отменить?
– Ага. Дай мне телефон.
Когда мы добираемся до гостиной, Роману каким-то образом удается пересесть на диван. Я хватаю одну из больших подушек и подкладываю ему под ногу, затем иду в его комнату и приношу одеяло, которое набрасываю сверху. Роман следит за каждым моим движением, но не комментирует. Не думаю, что он привык, чтобы о нем кто-то заботился. Я могу ошибаться, но мне кажется, что втайне он этим наслаждается. Я направляюсь на кухню и проверяю завтрак, оставленный на подносе. Это какой-то домашний пирог с фруктовой начинкой. Я надкусываю его. Все еще теплый: подойдет.
– Вчера я начала смотреть фильм. Хочешь присоединиться? Я посмотрела всего пятнадцать минут или около того. Перескажу тебе начало, чтобы было побыстрее, – выкрикиваю я, пока достаю графин апельсинового сока из холодильника.
– Хорошо.
– Здесь где-то может найтись попкорн? – спрашиваю я, открывая кухонный шкаф.
– Сомневаюсь.
– Как насчет кухни внизу? Мы не можем смотреть фильм без попкорна.
– Без понятия. Позвони Варе и спроси у нее.
Я приношу поднос с завтраком и ставлю его на низкий столик перед диваном, затем поворачиваюсь к Роману.
– Ты занимаешь ужасно много места. Подвинься, пожалуйста.
– А ты сегодня командирша, – говорит он, но приподнимается на локтях.
Я сажусь на место, где была его голова, кладу ноги на столик и похлопываю по бедру. Роман медленно опускается обратно, кладя голову мне на колени. Он дает свой телефон, где уже набран номер Вари.
Я с нетерпением жду, чтобы это услышать.
– Варя, извините, если отвлекла вас, – щебечет Нина в телефон. – У вас случайно нет где-нибудь попкорна?
Я не слышу ответа, но могу себе представить лицо Вари. Практически уверен, что никто в этом доме никогда не видел попкорна. У нас есть бомбы, несколько ящиков с гранатами и тонна амуниции в гараже. Но нет попкорна.
– Да, попкорн… Ну, чтобы есть. Мы смотрим фильм. – Она слушает ответ Вари. – Что вы имеете в виду под «кто это, мы’’»? Я и Роман, – очередная пауза, и затем: – Да, Варя, я серьезно… Нет, это не нужно… Я… Окей, спасибо.
Она кладет телефон на стол, смотрит на меня сверху и изображает отвращение на лице.
– Попкорна нет, но она принесет нам арахис. Я его ненавижу, но она горит желанием прийти.
Конечно, горит.
Стук в дверь раздается менее чем через пять минут. Варя открывает дверь и идет к гостиной, но останавливается на полпути, чтобы поглазеть на нас. Ее взгляд скользит по мне, лежащем на диване под одеялом, и когда он доходит до моей головы, покоящейся на коленях Нины, ее брови поднимаются аж до линии роста волос. Затем она подходит, оставляет тарелку арахиса на столе и опять бросает на меня взгляд. Он переходит на руку Нины, погруженную в мои волосы: ее пальцы играют с одной из прядей.
– Я могла бы сама спуститься, – говорит Нина.
– Ерунда, дочка. Вам еще что-нибудь нужно?
– Можно принести нам обед сюда, я имею в виду позже? Не думаю, что Роман в ближайшее время покинет этот диван.
Варя бросает на меня взгляд и ухмыляется.
– О, в этом я уверена.
