Дошли до секир, воткнутых на игрище в землю лезвиями вверх. Тугума подошвы своих унтов слюной смочил и помазал. Стали перескакивать. С одного лезвия секиры на другое стали перескакивать. Побежали, до копий-рогатин добежали, остриями вверх воткнутых. Стали перескакивать. У Сэлэмэгэ из ног кровь потекла, а ноги Тугумы — ничего, крови нет. Так, перескакивая, добрались до острых кривых ножей для строгания. Упал Сэлэмэгэ, наткнулся на острие и тут же умер. А Тугума — ничего, ведь сильный человек он был.
Пошел Тугума к матери Сэлэмэгэ. Стал искать своего отца.
Где-то тук-тук, тук-тук — постукивает. Вышел на улицу. Смотрит на вешала: сидит человек. А к его рукам молоток привязан.
Тугума его в дом Сэлэмэгэ принес. Отвязал привязанный к рукам молоток и спросил:
— Как тебя зовут? Кто ты?
— Хал-хал, — еле-еле промолвил человек.
Раскрыл Тугума ему рот, а там множество иголок понатыкано. Вытащил иголки и спросил:
— Кто ты такой?
— Я Гээнтэй.
— Ведь ты же мой отец! Я твой сын, — воскликнул Тугума.
Съели они запасы Сэлэмэгэ. Положил Тугума отца в охотничью сумочку, что носят на поясе, и отправились они домой. Шел-шел Тугума и дошел до старика Канда-Мафа.
Канда-Мафа спросил:
— Нашел ли своего отца?
— Нашел.
— Отдай, Тугума, ты мою картошку.
Тот выплюнул. Отправились дальше. Пришли к старухе.
— Хорошо ли ходил, Тугума?
— Хорошо.
— Нашел ли своего отца?
— Нашел.
— Поправь мою скалу.
Поправил Тугума скалу. Пришли к матери.
— Сынок, хорошо ли ты ходил?
— Хорошо.
— Отца своего разыскал ли?
— Разыскал.
И вытащил его из своей сумки. Получила она своего старика обратно.
Все.
Жил-был один мужчина по имени Неявкан со своей женой. Живут и живут они в своей юрте. Все хорошо, да детей у них нет, скучно им. В доме тишина царит.
Сколько прошло так лет — никто не знает. Но вот родился у них сын. Веселым ходит Неявкан, радостной стала жена. Пойдет ли на охоту Неявкан — полную нарту привезет добычи, станет ли рыбу ловить — не могут съесть, начнет ли узоры на деревянной коробочке вырезать — глаз не отвести.
Но вот однажды отправился он на охоту, доехал до большой и высокой сопки. Привязал к камню оморочку[72] и только стал подниматься на сопку, как увидел лося. Приложил на тетиву лука стрелу и пустил ее. Замертво упал лось. Освежевал его Неявкан, взвалил на спину тушу и стал спускаться к оморочке. Камни под ногами шелестели, будто хотели что-то сказать, да Неявкан слушать не желал. Спустился он к берегу, положил ношу около оморочки. Хотел в нее сесть. Только ногу занес, как увидел на дне большую зеленую лягушку.
«Что за лягушка? Откуда она взялась в моей оморочке?» — подумал он. Посмотрел, а глаза у лягушки как у человека. Неявкан и спросил ее:
— Эеки[73], ты зачем в мою оморочку залезла? Я сейчас тебя убью!
Схватил он малое весло от оморочки и хотел лягушку ударить. Она рот открыла и заговорила человеческим голосом:
— Не убивай меня, Неявкан! Я — дочь воды. Проси у меня что хочешь, все для тебя сделаю. Не бросай меня одну, возьми домой!
Подумал-подумал Неявкан и решил взять ее с собой, но так, чтобы жена не увидела. Завернул он лягушку в шелковую материю и спрятал в колчан. Приплыл Неявкан домой, добычу принес. Жена его радостно встретила. Помогла ему занести добычу и стала хлопотать по хозяйству. Неявкан взял колчан с лягушкой, принес его в дом, в угол поставил. Лягушку вынул и приказал ей:
— Эеки! Сиди в домике своем, никуда не выходи. А то жена увидит — убьет!
Так живут они и живут. Каждый день жена варит мясо лося и им кормит мужа. А Неявкан кусочек мяса возьмет со стола, принесет в угол и накормит Эеки. Но вот кончилось у них мясо, и Неявкан стал снова собираться на охоту. Взял колчан со стрелами, понягу[74] за плечи приладил, у пояса прикрепил копье, распрощался с женой и сыном и пошел в тайгу. Ушел охотник, а сын как начал плакать. Как ни успокаивала его жена, он все плакал. Тогда она и сказала:
— Не плачь, сыночек, отец придет, костного мозгу принесет. Я тебе его дам!
Только произнесла эти слова, как послышалось ей, что в углу кто-то сказал:
— Сперва добудь зверя, а потом его и дели. Вот еще, костного мозга захотели!
«Кто это говорит», — подумала жена. Заглянула в угол — никого нет, только пустой колчан без стрел стоял. Почудилось женщине, что он шевелится. Еще больше удивилась она и, хотя ей нельзя прикасаться к мужским вещам, открыла колчан, а там — большая зеленая лягушка, завернутая в шелк, как богатая невеста, сидит. Женщина схватила лягушку и бросила ее на пол. А сама пошла на берег реки, нарвала колючего шиповника, вернулась домой. Отхлестала им лягушку. Била и ногами валяла ее в золе. А лягушка сперва терпела-терпела, а потом заплакала. Всхлипывала она и просила:
— Женщина, женщина, не валяй меня в золе, а то я могу ослепнуть. Придет с охоты муж, накажет тебя! Пожалей! Ведь я ничего тебе плохого не сделала!
А женщина еще больше рассердилась:
