Вдруг луна длинной-длинной лентой растянулась и лягушкину дочь подняла. И вот лягушкина дочь на луне оказалась с ведрами и коромыслом.
Мать с сыном в доме были, разговаривали. Потом мать заметила:
— Почему ее так долго нет, пойди посмотри, что с ней?
Мальчик встал и пошел посмотреть. На берегу — нет, нигде нет. Только заметил мальчик, что луна потемнела. Взглянул на луну, а лягушкина дочь с ведрами и с коромыслом на луне, оказывается, находится. Закричал мальчик матери:
— Мама, лягушонок на луне!
Вышла мать посмотреть, видит — правда, лягушкина дочь на луне. Так и стали жить вдвоем. Стали хорошо жить, долго жили.
Это было очень давно. Охотился отец с мальчиком. Сын еще был ребенком и не умел хорошо охотиться. Он просто помогал отцу: чай сварит, дров нарубит.
Однажды во время охоты увидел отец сон, будто тигр ему говорит: «Ты мне своего ребенка оставь. Если не бросишь сына, не позволю тебе домой возвратиться, всех здесь убью». Когда сын еще спал, встал старик. Подумал: «Как быть? Если родного сына не бросить, погубит нас всех тигр. Ну а как жизнь спасу, да ребенка брошу? Сделаю так: побуду дома, да и приду на сына посмотреть. Коли съест его тигр, приду, косточки соберу». Так решил он и бросил в тайге спящего сына.
Спал, спал ребенок, встал. Встал, и что же? Отца его нет. «Охотиться ушел», — подумал. Одевшись, из шалаша вышел. Посмотрел по сторонам и увидел — тигр к нему приближается. Испугавшись, мальчик влез на дерево с большими сучьями. Полез тигр и застрял меж ветвей. Никуда не может двинуться. А мальчик прыгнул на другое дерево и спустился на землю. Попил чаю, приготовил поесть отцу. Ждет его. Вечер. Нет отца. Так и лег спать. Приснилось ночью, будто тигр плачет и просит спасти его, дары разные за это обещает.
Взял наутро топор и пошел к тигру. Весь день дерево рубил. Прорычал тигр три раза и тихонько ушел. Ночью опять во сне говорит тигр мальчику: «Вставай наутро. Устанавливай ловушки. Очерти круг рукавицами». Так все и сделал, а на завтра пошел смотреть самострелы. Все ловушки были с соболями. Так он добывал подряд несколько дней.
Отец это время жил дома, наконец, отправился сына проведать. Подошел к шалашу, а из него дымок курится. Подумал: «Видно, жив». Дверь открыл, заглянул: сидит сын, а шалаш полон соболей. Увидел это отец, сына обнял и поцеловал. Поели, спать легли. Встали наутро, все погрузили да домой возвратились.
Жил человек по имени Гээнтэй с женой. Жена его была беременна. Однажды он сказал жене:
— Пойду-ка я посмотреть на Сэлэмэгэ, питающегося, как говорят, железом.
А жена ответила:
— Ну, если мы так будем жить, нам до того места, где Сэлэмэгэ живет, не дойти, по дороге погибнем.
— Пойду! Иначе что я за человек такой, если дойти не могу!
— Если ты все же хочешь идти к Сэлэмэгэ, приготовь дров. За день семь поленниц поставь.
Только шесть поленниц поставил Гээнтэй, Жена спросила:
— Как же ты пойдешь, если у тебя так вот получается? Брось, не ходи. Как же ты пойдешь, если ты такой слабый?
— Пока не схожу — не успокоюсь. Пойду! — воскликнул муж. — Сделай мне унты.
Сделала. Из одной половины шкуры лося на одну ногу, из другой половины — на другую. Муж закричал:
— Слишком велики! Что это за унты сделала? Обрежь, чтобы поменьше были!
Обрезала, и Гээнтэй отправился. Пришел к одной старухе. Та старуха одной рукой скалу подпирает, другой — просо пересыпает. Сказала старуха Гээнтэю:
— Гээнтэй, куда идешь?
— Я иду к Сэлэмэгэ.
— Ну, если ты идешь к Сэлэмэгэ, одной рукой мою скалу подпирай, другой — просо пересыпай!
Попробовал Гээнтэй одной рукой скалу подпирать, другой просо пересыпать, да не смог, из сил выбился. Тогда старуха сказала:
— Если у тебя так получается, как же ты пойдешь к Сэлэмэгэ? — Гээнтэй все равно пошел. Шел-шел и встретил старика Канда-Мафа.
— Гээнтэй, ты куда идешь?
— К Сэлэмэгэ.
— Ну, если ты идешь к Сэлэмэгэ, глотай мою картошку — клубни этого растения.
Не смог. Не проглотил. А все-таки отправился дальше. Шел-шел Гээнтэй и набрел на след. Широко кто-то шагал. И унты у него большие. Попробовал было Гээнтэй так же шагать, не может, ступать след в след не может. Пошел дальше. Шел, шел. Далеко ли, близко ли шел, увидел какое-то жилье, дошел до него. А там сидела одна старуха — мать Сэлэмэгэ. Вошел Гээнтэй, а старуха калила железо на огне. Железо ее докрасна раскалилось. Она захотела дать его Гээнтэю: — На, согрейся грелкой моего сына!
— Не буду, — ответил он.
Взяла мать Сэлэмэгэ это железо, разгрызла зубами и прыснула Гээнтэю в лицо. Все лицо у него обгорело и сморщилось. Вечером пришел домой Сэлэмэгэ. Принес убитых медведей. Одного принес, привязав к поясу, другого — взяв в охапку. Того, которого нес в охапке, бросил Гээнтэю, а Гээнтэй — шлеп! — уронил его наземь. Бросил Гээнтэй медведя обратно Сэлэмэгэ. Высоко вверху поймал Сэлэмэгэ и снова бросил Гээнтэю. Шлеп! — уронил наземь Гээнтэй. Сэлэмэгэ крикнул:
