— Эти ваши сомнения — просто чепуха. Настоящий мужчина защищает людей, которые ему дороги. Именно это пытается осуществить Форис. И вы хотите того же. Я попросил вас оборонять долину Дринг. Делая это, вы защищаете Дьяну и малышку. Вы правы, отвергая идею атаковать всадника. Он и его разбойники убили бы вас.
— Ладно, — согласился Ричиус, — вы меня убедили.
— Вот и хорошо. — Тарн усмехнулся. — И не тревожьтесь. Придет время, когда вы сможете добраться до вашего всадника. И когда оно наступит, вы это почувствуете.
«Возможно, — подумал Ричиус. — Надеюсь только, что буду к этому готов».
Тарн снова перекладывал бумаги на столе. Здоровой рукой он искал что-то под стопкой книг.
— Я хочу кое-что вам показать. Нечто очень интересное.
Наконец он отыскал потрепанный кусок пергамента и с загоревшимися глазами протянул его Ричиусу. Тот не проявил к нему особого интереса. Листок был не больше страницы его дневника, а начертанные на нем трийские письмена побледнели и кое-где размылись. Сам пергамент выглядел странно: он весь покорежился, как от сырости.
— Что это? — спросил Ричиус, разглядывая непонятные слова. Письмо было немногословным, но подобная краткость ничего не значила для Ричиуса.
— Видите подпись? — спросил искусник.
— Я не читаю по-трийски, Тарн. Мне очень жаль. О чем тут говорится?
Дрол протянул руку и провел пожелтевшим ногтем по надписи. Затем очень медленно произнес:
— Ча Юлан.
— Ча Юлан? — повторил Ричиус. — Что это значит?
Но внезапно он понял, что это значит. Прежний боевой клич дролов из долины Дринг. Ча Юлан. Волк.
— Это письмо от Фориса, да? — осведомился он. Тарн не ответил. Ричиус бросил пергамент на стол. — Почему вы мне его показываете?
— Это письмо пришло ко мне два года назад, когда война еще не закончилась. Вы тогда находились в долине Дринг.
Ричиус снова взял письмо, пытаясь угадать слово, которое читается как «Кэлак».
— О чем в нем говорится?
— Тут написано: «Мой сын мертв. Я убью человека из Нара».
Ричиус закрыл глаза. Письмо в его руке еле заметно дрожало.
— Мой сын? — спросил он. — Чей сын? Фориса?
— Его звали Тал. Когда он умер, ему было четырнадцать лет. Он только что стал воином. Это было в долине.
— Ох, нет! — простонал Ричиус. — Пожалуйста, не говорите мне этого! Его сына убили? Я даже не знал, что у него был сын!
— Один сын. Три дочери. Они остались живы. Тал умер.
— Проклятие! — прошипел Ричиус, он смял письмо в кулаке и ударил им по столу. — Он поэтому так меня ненавидит? Потому что обвиняет меня в убийстве своего сына? Бог мой, как я мог что-то знать? Я убил много людей, Тарн. Слишком много.
— Не думайте об этом. Его мог убить кто угодно. Сомневаюсь, чтобы это были вы.
— Я говорю не об этом. Хоть кто-нибудь догадывается, сколько сил я потратил, чтобы уберечь жителей долины? Я мог подвергнуть их избиению, как это сделал Гейл. Я — не стал. И теперь слышать такое… Это просто кошмарный сон!
— А что вы думали? Разве на войне гибнут только старики? Тал был воином. Он погиб как герой.
— Форис относится к этому иначе.
— Письмо написано давно. Он был охвачен горем. И я показал вам это письмо не для того, чтобы вас расстроить. И даже не для того, чтобы помочь понять Фориса. Вы кое-чего не замечаете.
Ричиус швырнул письмо на стол.
— Чего именно?
— Неужели вы не видите? Форис такой же, как вы. Он ненавидит вас, но он с вами сотрудничает. Он понимает, что так лучше.
— Он совершенно не такой, как я, Тарн, — не согласился Ричиус. — Он — животное.
— Но он похож на вас, — настаивал дрол. — Он ненавидит вас за смерть сына. Вы ненавидите меня за смерть Эдгарда.
В его словах была детская наивность. Ричиус смутился. Он вдруг понял, что его ненависть к Тарну почти исчезла. Искусник улыбнулся — его кривая усмешка была удивительно теплой.
— Вы поняли, — проницательно заметил он. — Теперь мы сотрудничаем. Вы с Форисом тоже. Мы учимся.
— Тут слишком многому надо научиться, Тарн. Форис потерял сына. У него есть основания для ненависти.
— Ненависть и ненависть… Больше никакой ненависти!
— Я постараюсь, — пообещал Ричиус.
— Прилагайте все силы, иначе Форис не будет вам доверять. И вы должны выучить наш язык. Слушайте Дьяну и учитесь. Важно, чтобы вы нас понимали.
— Я буду пытаться, — кивнул Ричиус, — но времени для учебы будет немного. Дел у нас невпроворот, знаете ли.
— Дьяна будет вас учить, и вы найдете на это время. Я сказал, что это ее обязанность. Она понимает. — Лицо Тарна затуманилось. — Да, — пробормотал он себе под нос, — она понимает.
Печаль, прозвучавшая в голосе дрола, пробудила в Ричиусе любопытство.
— Тарн, в чем дело? О чем вы думаете?
— О Дьяне. Она чем-то встревожена. Она была… — он сморщился, подыскивая нужное слово, -… далекая. Теперь она не хочет со мной разговаривать.
— Наверное, она просто беспокоится о вас, вот и все. Она боится, что вы не вернетесь из Чандаккара. Женщины — они такое.
— Беспокоится? — переспросил Тарн. — Обо мне?
— Конечно, — подтвердил Ричиус. — Это вас удивляет, кажется?
Тарн отвел взгляд.
— Я ей плохой муж.
— Я тоже был плохим мужем. Но это не значит, что они меньше о нас тревожатся.
